Прощай — прости
Шрифт:
— Так, примерь вот это, — Фиона протянула Эшлин черный кружевной топ.
— Зачем? — возразила Эшлин. Она еще раз покрутилась перед зеркалом. — Мне нравится эта блуза.
— Эшлин, не смеши меня. Ты теперь королева вечеринок, и у тебя должно быть много сексуальных платьев, юбок и кофточек. В любом случае этот топ идет тебе гораздо больше, чем мне. Ты окажешь мне неоценимую услугу, если заберешь все эти вещи и освободишь немного места в моем шкафу.
— Нет-нет, я не могу, — возразила Эшлин.
— Конечно, можешь. Если ты не заметила, эти наряды мне совершенно
Эшлин послушалась и примерила кружевной топ. Красивая вещь. Высокая горловина, длинный рукав — он выглядел бы очень просто, если бы не кружева. Под прозрачный материал был подшит небольшой лиф, прикрывающий грудь. Суперсексуально.
— У-у-у, я тоже не смогу носить это. Бретельки лифчика будут видны, — заметила Эшлин.
— А тут не нужен лифчик, — озорно улыбнулась Фиона. — В этом вся соль.
— Ты что, запланировала сеанс стриптиза с моим участием?
Фиона уклончиво покачала головой.
— Ну да, я пообещала мальчикам эротическое шоу на обеденном столе. — Улыбка до ушей. — А если серьезно, я хочу раскрыть твой потенциал. Ты прекрасна, и настало время всем показать это. Больше не нужно прятаться за бесформенными тряпками.
Эшлин была тронута до глубины души.
— Ты очень добра ко мне, Фиона. Не знаю, что бы я без тебя делала!
Фиона сделала вид, что призадумалась.
— Ну ты бы точно не попала к моему парикмахеру Составишь мне компанию завтра? — Она с надеждой посмотрела на Эшлин.
— Конечно! Замечательная идея, — ответила та. — Я совсем забыла про парикмахерскую, просто выскочило из головы. Я давно хотела высветлить несколько прядей, так, ничего особенного, — поспешно добавила она. Зря призналась, теперь Фиона не успокоится, пока не переделает ее в Мэрилин Монро.
— Чудесно! — Фиона захлопала в ладоши. — Тебе пойдет. Новая и свободная Эшлин Моран появляется на сцене. Ну, мальчики, берегитесь!
— Если надену это, они действительно подумают, что я чересчур «свободна», — пошутила Эшлин.
— Но лучше так, чем наряжаться монахиней.
Эшлин не нашлась с ответом.
От резкого запаха краски для волос у Эшлин закружилась голова. Поэтому чашка кофе оказалась как нельзя кстати. Сделав глоток, она открыла журнал и расслабилась. Если бы Фиона осмотрительно не записалась к парикмахеру, они могли бы сегодня и не попасть к нему.
— Свадьба. Шесть подружек невесты, — рассказывал парикмахер, разделяя волосы Эшлин на тонкие пряди и аккуратно нанося краску на каждую. — Они все хотят завивку, — добавил он. — Будет не свадьба, а конкурс двойников Хелены Бонэм Картер.
Прической Эшлин занимался молодой симпатичный юноша. Он развлекал ее ненавязчивой болтовней, был внимателен и любезен. Эшлин чувствовала себя настоящей принцессой.
— Если использовать различные оттенки светлого, —
Окрашивание заняло целый час. Закончив, он вручил ей стопку глянцевых журналов, предложил чашку кофе и отправил под сушку, которая выглядела как обогреватель с тремя лампами. Как это замечательно — спокойно сидеть в кресле, читать журналы, пить кофе и позволять кому-то бегать вокруг тебя на задних лапках.
Сегодня Эшлин встала в восемь часов, собрала мальчиков, покормила их завтраком и забросила на тренировку. Макияж она заканчивала, дожидаясь зеленого света на светофорах. Ей не хотелось появиться в модном салоне ненакрашенной. Тем более что в парикмахерской, с ее яркими лампами, все морщины видны как на ладони. Поэтому, а еще из-за зеркал, которые преумножали образ дородной домохозяйки, она ненавидела парикмахерские. Но сегодня все было иначе. Сегодня в зеркале отражалась стройная независимая деловая женщина.
Эшлин перевернула очередную страницу журнала. Она не покупала «Вог», поэтому с удовольствием воспользовалась шансом почитать его здесь, словно заглядывая в параллельную вселенную, в которой платье может стоить тысячу фунтов. А ценного в нем только то, что оно от Гуччи. Платье за такие деньги должно само мыть посуду, убирать и готовить. Эшлин отвлеклась от фотографий и поискала глазами Фиону, которой делали укладку. Поддавшись на уговоры приятельницы, Эшлин согласилась полностью перекраситься в блондинку.
— Ну, как дела? — спросила Фиона, внезапно возникнув рядом.
— Чудесно, — с улыбкой ответила Эшлин. Она пила кофе, отставив в сторону мизинец, как учила ее когда-то бабуля. — Хочу приходить сюда каждую субботу.
— Отличная мысль, — ответила Фиона. — Честно говоря, я так и делаю. Составишь мне компанию. Как скоро освободишься?
— Думаю, через час, — ответила Эшлин.
— Тогда я успею забежать в магазинчик неподалеку Вчера я видела божественное платье в витрине «Джеки Лавин». Очень хочу примерить. Но это секрет. Я обещала Пату, что некоторое время не буду покупать одежду, — он убьет меня, если увидит пакет из магазина. Он называет меня шопоголиком, — с недоумением добавила Фиона. — Но платье великолепное — расшито серебристым бисером и воротник хомутиком. Вернусь через час, о’кей?
«Фиона такая смешная», — подумала Эшлин. Если бы кто-то рассказал ей о девушке, которая полжизни провела в магазинах, а еще полжизни — думая о магазинах, она решила бы, что речь идет о безмозглой богатой сучке. Но Фиона была милой и веселой. Она тратила баснословные суммы на одежду, но совсем не кичилась этим. Жизнь прекрасна, если у тебя есть состоятельные родители.
Когда Фиона вернулась в салон (с двумя огромными пакетами в руках), парикмахер уже закончил колдовать над прической Эшлин. Выглядела та фантастически. Не осталось и следа от скучного образа женщины с длинными посеченными прядками мышиного цвета. Теперь ее лицо красиво обрамляли блестящие, слегка вьющиеся белокурые волосы. Она словно помолодела: глаза сияли, на щеках появился легкий румянец.