Проще простого
Шрифт:
Закурив, я нацелилась решить задачку про уехавшего Мишу. Пришедший на ум возможный ответ мне отнюдь не понравился.
Я подошла к Лене и похлопала его по закинутой на грудь руке:
— Юноша, пора вставать! Даже очень пора!
Леня никак не отозвался, и я его поняла. Двумя пальчиками я защемила ему нос. Он заворчал, забарахтался и открыл глаза:
— Ты чего? Я не хочу!
После этой программной фразы Леня повернулся ко мне спиной и почмокал губами, опять засыпая. Тут меня и прорвало:
— Вставай, мать твою за ногу! Не слышишь,
Леня вздрогнул, сел на кровати и ошалело вытаращился на меня. Он долго молчал, недоумевая. Наконец сонным голосом — то хриплым, то срывающимся на фальцет — поинтересовался:
— Что случилось?
— Не знаю пока, но давай побыстрее одевайся. Если не хочешь, чтобы действительно что-то случилось.
Леня послушался, но смотрел на меня странно. Он хмуро начал одеваться, не решаясь задать вопрос о причине спешки. Да это и к лучшему, потому что ответить вразумительно я пока не смогла бы.
Смешно не то, что Леня сразу же подчинился мне и начал молча напяливать брюки. Меня больше рассмешило, что я оделась быстрее его. Наверное, сработала тренированность.
— Спускайся вниз, — скомандовала я и, не дожидаясь, когда он застегнет все пуговицы, вышла из комнаты. Леня догнал меня уже у входной двери. Я в раздумье дергала за ее ручку. А вот дверь-то и не открывалась.
— Надо разбудить Мишу, — сказал Леня, — он спит вот здесь, в комнате отдыха. А зачем нам уезжать сейчас?
Я не ответила и, отстранив его, направилась к комнате отдыха. Открыла дверь. В комнате стояло два дивана, а Миши не было. Леня из-за моего плеча осмотрел помещение.
— Ты видишь, что он уже разбудился сам? — Я посмотрела Лене прямо в глаза: — Леня, все это очень нехорошо, и нам нужно уходить отсюда так быстро, как только сможем.
— Я все-таки не понимаю… — Леня хотел что-то сказать, но я отказалась работать аудиторией. Не дав ему завершить фразу, я грубо перебила:
— Если первый этаж весь в решетках, то придется выходить через второй. Пошли искать выходы.
Домик был невысоким, однако прыгать, пусть даже с невысокого второго этажа, вариант самый распоследний. С помощью специально сломанного для такого случая стула нам удалось открыть кладовку, которая была напротив нашей спальни. Я надеялась найти в ней какую-нибудь веревку, но там оказались только запасные комплекты постельного белья.
— Куда же он мог поехать? И зачем? — вслух размышлял Леня. — Слушай, мы вчера, точнее, сегодня, выпили! Правда, ГАИ здесь нет. А может, он на рыбалку поехал, а?
— И запер нас, чтобы обязательно дождались его ухи?
— А такого быть не может?
Я зашла в спальню и посмотрела на кровати.
— Может, конечно! — согласилась я. — Но почему-то сразу вспоминается не уха, а то, как он угрожал мне в подвале. Ты помнишь, о чем шла речь? — Леня промолчал, очевидно, вспоминая. — Не напрягайся: он не хотел, чтобы я занялась, как он выразился, «копанием под мамочку». А здесь он узнал, что копать я все-таки начала. — Леня смутился и отвел
Леня, наверное, не переставая втихомолку сомневаться, недоверчиво покосился на кровати. Должно быть, он представил, каково оно будет, спускаться на связанных простынях, и сразу же озверел.
— Дура! — прорвало его наконец. — Мишка всю жизнь был или с придурью, или с причудой! Но я не думаю, что он решил наехать на нас по-крупному! Мы же с детства знакомы!
— Леня! Хватит болтать, берись за простыни!
Я просто горжусь, вспоминая наш побег. Честно. Хотя, если быть объективной, это подсказали мне кости, а я им поверила.
Так как простыней под рукой оказалось много, можно было позволить себе роскошь замести следы. Если уж приходится уходить, мягко говоря, нестандартным способом, то следовало сделать это загадочно. Я тщательно заперла изнутри окна второго этажа, затем поднялась на чердак и осмотрела слуховое окно. Оно выходило на противоположную от ворот сторону и открывалось поднятием вверх фрамуги. После того как отодвинешь шпингалет, конечно. Этот вариант почти идеально подходил для моего замысла.
Мы открыли слуховое окно и перекинули нашу самодельную лестницу через ближайшую стойку крыши. Окно закреплять в открытом состоянии не стали: фрамуга была одинарной и легкой. Она не должна была помешать последующему продергиванию нашей лестницы.
Лестница у нас получилась длинной — оба конца ее свисали почти до земли. Переплетя их, мы стали так спускаться на землю. Погостили — и хватит!
Спускаться на простынях легче, чем с помощью обыкновенной веревки. В этом случае есть узлы, на них можно отдохнуть, а потом соскользнуть до следующих. Лично я именно так и поступила. Зажимая ткань правой рукой под мышкой и перехватив ее ногами, я проделала это упражнение с каким-то даже шиком. А возможно, это анальгин так подействовал. Но как бы там ни было, спустилась я удачно. Кстати, не забыла свои гадальные кости.
Леня шел вторым, и ему повезло меньше: один из узлов ослаб, и Леня едва не грохнулся. Будь земля на пару метров дальше, ему было бы больно вспоминать об этом…
Твердо встав на родную почву, он начал подергивать за один конец, и вскоре наше устройство соскользнуло вниз. Сама фрамуга окна при этом, подпрыгивая на каждом узле, пропустила их все через себя и прикрылась, когда Леня полностью выдернул импровизированную лестницу.
Скомкав ее, чтобы не волочилась по земле, мы пошли к забору. Куль получился приличный по объему, но нести было недалеко. Устать не успели. Перебраться через забор — не проблема даже для таких беспомощных инвалидов, как я. Сложнее было Лене перекинуть наши тряпочки. Вот это была задачка! Забор высокий, ты эту кучу туда, а она обратно… И даже не смешно от таких фокусов.