Проснитесь, сэр!
Шрифт:
– На заправке.
– Хочешь мне купить охладитель? – Тон как бы смягчился.
– Все, что пожелаете. Если знаете какой-нибудь открытый бар… «Куриный насест» закрылся… угощу выпивкой.
– Ладно. Стой там, на заправке. Прямо напротив «Куриного насеста»?
– Да.
– Стой на месте. Приеду сейчас. – И на том она бросила трубку.
Господствующая интуиция, наверняка такая же пьяная, как я сам, говорила: «Видишь? Сейчас встретишься с женщиной!» Другая, будучи потрезвее, предупреждала: «Немедленно возвращайся в «Адлер». Ничего такого красивого не бывает, стало быть, это обман. Сейчас же убирайся
Я, естественно, не прислушался к робкому трезвому голосу разума, пошел к лавке за жвачкой. Не хочется, чтобы Дебби почуяла перегар. Примечательно, что все тот же работавший ранее парень удерживал крепость столь долгое время.
– Еще одну телефонную карту? – спросил он.
– Нет, той хватит надолго. Спасибо за вопрос. Мне просто нужна жевательная резинка.
Видимо, он выкуривал восьмую пачку сигарет – в лавке стоял такой же дым, как в баре, против которого я за выпивкой не возражал. Нагрузившись, не обращаю внимания на табачный дым, назавтра огорчаясь провонявшими спортивными пиджаками.
Хотелось поделиться с кассиром хорошими новостями, но я решил, что это было б нескромно: вдруг он знает Дебби в маленьком городке.
Я вышел, чтоб ждать ее у телефонной будки, споткнулся о бордюр, упал на тротуар, поднялся вроде в целости и сохранности, только руки ободрал.
«Соберись перед скорым свиданием с женщиной», – властно велел внутренний голос, и я взял себя в руки, энергично жуя резинку, чувствуя ее вкус, вкус спиртного, вкус нервов, все вместе, отчего меня чуть не стошнило, хотя удалось удержаться и выплюнуть жвачку. Перед самым свиданием я буквально разваливался на куски. Руки чесались, горло язвил желчный ком, жег огнем на подъеме, потом отступал.
«Не упусти такой случай, Алан!» – уговаривал один внутренний голос. Другой, трезвый, умолк, покорно сдавшись.
Я прислонился к стене, закрыл глаза, собрался с силами в ожидании Дебби. Ждать пришлось долго, но, возможно, она хорошо со мной обойдется. Я был самым одиноким человеком на всем белом свете.
Глава 9
Видимо, я на несколько минут отключился, провалившись в черную дыру, потому что казалось, будто что-то пропустил, как бы очнувшись от сна. Подкатил огромный грузовик-пикап, осветив меня высоко поставленными фарами. Из-за провала в памяти я не сразу понял, где нахожусь. Потом вспомнил: в Шарон-Спрингс, на заправке, жду Дебби.
Свет слепил, фары располагались на уровне глаз благодаря необычным размерам грузовика на впечатляюще накачанных шинах. Потом чья-то фигура, теперь явно женская, выступила перед фарами и остановилась, не приближаясь. Я сделал шаг от стены, сохраняя шаткую почтительную дистанцию. Должно быть, это Дебби.
– Ты звонил? – спросила она, и я бы не признал ее тон дружелюбным, но ей надо было убедиться, что я не какой-нибудь идиот, торчавший у лавки на бензозаправке. Надо было удостовериться, что звонил не простой хулиган.
– Да, – кивнул я. – Меня зовут Алан.
Это была здоровая, крепкая женщина, не классическая красавица вроде девушки из моего сна, но меня волновало, что она
– Откуда ты знаешь мой номер?
– Из телефонного справочника… Выпил немного… Знаю, дико… прошу прощения за поздний звонок, но…
– В справочнике нашел мой номер?
– Нет, записку…
Что еще можно было сказать? Она меня опасалась. Я искал подходящие романтические слова, но, прежде чем успел вымолвить что-нибудь соблазнительное, обольстительное относительно необычных обстоятельств нашей нынешней встречи, Дебби стукнула по капоту, и водительская дверца тут же распахнулась.
Я даже не сообразил, что она вышла из пассажирской дверцы, значит, не одна сидела в машине, которую еще кто-то вел, но в таких напряженных ситуациях, когда звонишь женщинам, оставившим записку в телефонной книге, плохо соображаешь, особенно если от содержания алкоголя в крови коэффициент интеллекта падает ниже температуры тела.
Из кабины грузовика вылез крупный, мясистый мужчина, окинул меня довольно грозным взглядом, который, похоже, давно репетировал – возможно, в течение последних сорока лет своей жизни. Устричный взгляд посоперничал бы с дядиным. Синяя футболка, джинсы, огромная круглая щетинистая голова, намечавшееся брюшко, видно входившее в моду в Шарон-Спрингс. Рост чуть меньше шести футов, но вся разница заключалась в ширине. Он смахивал на невысокую гору.
Гора, превышавшая блэровы измерения, – ростом я около шести футов, весом сто шестьдесят фунтов, которые, боюсь, большей частью приходятся на крылатые кожаные ремешки на ботинках, – приблизилась с историческим недружественным приветствием:
– Ну что, сволочуга?
Видя приближавшуюся Гору, я опешил. Очень похоже на случай с прыгнувшей на ногу крысой. Я застыл на месте. Масса человеческой плоти очутилась прямо передо мной.
– Ты зачем ей звонил? – спросил громила.
– Прошу прощения, – начал я, и он меня вырубил, то есть ударил без предупреждения; впрочем, видно, вербальное уведомление было ему абсолютно не свойственно.
Кулак величиной с небольшой тостер нанес смертоносный удар прямо в нос. Послышался слабый хруст, напомнивший сломанный при сильном нажатии карандаш, причинивший ужасную, нестерпимую боль, словно меня стукнули молотом.
Я не упал, пережил просто некоторое затмение, хотя и была уже ночь; всякий свет в мире погас. Видя только тьму-тьмущую, потянулся в невидимом мире к носу, ощупал, как слепец ощупывает шрифт Брайля, обнаружил, что нос скошен вправо, уже не располагаясь по центру, услыхал чей-то вопль:
– О, Господи Боже!..
Потом понял, что вопль этот мой. Ничего страшного. Агностикам разрешено взывать к Богу в таких обстоятельствах – одно из достоинств нашего статуса.
Замерцал какой-то свет, в самое время, чтобы увидеть, как кулак Горы врезался в синий хлопчатобумажный пиджак прямо в районе желудка. Я выпустил газы, срыгнул желчь, которую раньше сглатывал, упал на землю, героически удержавшись от рвоты.