Прости…
Шрифт:
Светлана молчала, каждое слово этой женщины больно ранило сердце. Хотелось вцепиться в это равнодушно говорящее существо, но сил не было, как будто невидимая, жизненно важная нить оборвалась где-то внутри. Она даже не слышала всех слов, слёзы отчаяния и боли застилали глаза, в груди не хватало воздуха. Хотелось умереть в эту секунду, чтобы не чувствовать мучительную душевную боль.
Дети окружили Дашу и с интересом слушали её рассказы. Девочка настолько увлеклась, что казалось, ничего не замечала вокруг. Скрипнула калитка и на улице показалась Светлана. Даша тут же бросилась ей на встречу.
— Мама, мамочка! Почему ты плачешь? Это тётя тебя обидела? — всматривалась девочка в заплаканное лицо матери. — Не плачь, пожалуйста, мамочка.
—
Они шли молча, взявшись за руки — мать и дочь. Светлана всю дорогу плакала, только этот плачь, иногда умолкал и становился беззвучным, а потом вдруг с новой силой душил свою хозяйку, заставляя трепетать сердце Даши от боли. Девочка понимала, что-то произошло между взрослыми. Очень хотелось обнять мать, прижаться крепко-крепко к ней, и сказать, как она тоже любит её. Но Даша не решалась этого сделать, она просто сжимала своей маленькой ладошкой руку матери и сочувственно молчала.
В прозрачном голубом небе набежали тёмно-серые тучи. Подул сильный ветер, верхушки берёз обеспокоенно зашумели листвой. Невидимый вихрь подхватил сухую траву и закружил высоко над землёй в бешеном танце. Ясный солнечный день, превратился в хмурый вечер. На жёлтый песок упали первые большие капли дождя. Где-то вдалеке послышались раскаты грома. Казалось, сама природа была солидарна с горем Светланы.
Дождь немного отрезвил женщину и привёл в чувство. Только сейчас Светлана заметила, что погода испортилась. Приближалась гроза. Редкие молнии, стрелой озаряли небо. Беспросветное дождевое покрывало обволокло почти всю округу. Светлана пожалела, о своём решении вернуться домой пешком. Теперь это могло обернуться очередными неприятностями. Ещё не совсем окрепшая после больницы Даша, могла простыть. Впереди уже виднелись мокрые от дождя, крыши родной деревни. Ветер усилился, раздувая одежды как паруса, подталкивал в спину невидимой рукой, заставляя быстрее бежать. Холодные капли неприятно хлестали по открытому телу.
Светлана растирала тело Даши махровым полотенцем, лёгкий румянец зарделся на пухлых щёчках девочки. Володя негодовал, вышагивая из угла в угол, что-то невнятно бубнил себе под нос, обвиняя жену в её неосмотрительности. Он никак не мог взять в толк, что заставило её в такую непогоду слоняться под дождём. Светлана молча слушала мужа и была благодарна случаю: Володя взволнованный Дашкиным здоровьем, так и не заметил горя на её лице. Лишние вопросы не привели бы ни к чему хорошему, а дочь обещала молчать о маленьком мамином секрете. Осталось дождаться ночи, чтобы дать волю чувствам.
Начался учебный год, Дашка перешла во второй класс. Володя радовался, что всё обошлось и дочка не отстанет по школьной программе от своих одноклассников. Утренний звон мопеда опять нарушал лесную тишину, но не прошло и месяца, как отца отправили в срочную командировку. Пришлось девочке привыкать к самостоятельности. Теперь каждое утро Светлана провожала Дарью до окраины леса и в назначенное время встречала после занятий. Женщина стала замечать, что такие прогулки в последнее время ей не шли на пользу. Вернувшись, домой, приходилось подолгу отдыхать, а потом и вовсе пешие прогулки превращалась в непреодолимое препятствие. Очень сильно мучила отдышка и боли в груди. Слабость и головокружение стали постоянными спутниками. Светлана чувствовала недомогание, но обратиться за помощью в районную больницу, где когда-то она наблюдалась, будучи беременной — не хотела. Стараясь избегать всего того, что было связано с воспоминаниями о том далёком прошлом. Чтобы не пугать своим плохим самочувствием Дашу, она тщательно скрывала неожиданную слабость.
Володя уже месяц не был дома, каждую неделю из соседней области от него приходили письма. Очень подробно он расспрашивал о Дашиных
Даша хорошо запомнила этот день. У неё было прекрасное настроение, в выходные должен был приехать отец. Она уже месяц как не видела его и поэтому новость о приезде, очень её обрадовала, если не сказать больше. Мать в последние дни чувствовала себя плохо, поэтому Даша приступила к уборке и приготовлениям сама. Вдруг возле дома остановилась большая машина с серебристой будкой. По улице забегали люди. Вскоре в дверь постучали. Оказывается, всех сельчан собирали для прохождения флюорографии. Даша помнит, как тяжело с кровати встала мать и, опираясь на стены, вышла во двор. А на следующий день из города прикатила «скорая помощь» и медицинские работники с серьёзными лицами, забрали её на носилках в больницу. Даша бежала вслед, пытаясь дотронуться до руки матери, но холодный взгляд мужчины в белом халате не позволил ей этого сделать.
Отец так и не приехал, а через несколько дней пришло письмо, что ему придётся ненадолго ещё задержаться. Алевтина полноправной хозяйкой расположилась в доме Лебедевых. Даша чувствовала себя одиноко, родные стены без близких и любимых людей казалась чужими и холодными. Теперь девочка в полной мере ощутила на себе всю неприязнь и ненависть своей тётушки.
Светлана рассказала Алевтине всю правду о рождении Даши. Всматриваясь в равнодушное лицо своей родственницы, хотела понять, верит ей эта женщина или нет. Алевтина молча выслушала и пообещала всё слово в слово передать брату. Никаких слов сочувствия и поддержки, Светлана не услышала в свой адрес. Женщина чувствовала, что возможно это последние дни и может так случится, что она не успеет сама признаться мужу во всём. Он должен знать правду о Дашке и о том, что у него мог быть сын, но из-за чьей-то ошибки их мальчика не стало. Володя сам всё решит и Светлана не сомневалась в правильности его выбора. Она была уверена в своём муже. Володя не оставит девочку, а будет о ней заботится, как и раньше. Главное, что его сомнение развеется, он будет знать, что все эти годы она любила только мужа и жила только для них с Дашей.
Светлана очень хорошо знала Алевтину и не могла полностью доверять ей. На всякий случай она написала письмо для Володи и решила передать его незаметно через Дашку. Как только родственница покинула палату, женщина приготовила заветный конверт.
Алевтина вышла в коридор и облегчённо вздохнула. Атмосфера в палате немного её напрягала, хотелось быстрее покинуть место, где в воздухе отчётливо чувствовался запах смерти и страданий. Женщине хотелось как можно скорее, вернуться домой и забыть то, что она увидела и услышала в этих стенах. На низком подоконнике сидела Даша, ожидая разрешения войти. Алевтина поманила её пальцем и тихо шепнула:
— Даша, мама тебя ждёт и хочет с тобой поговорить. Ты не бойся, иди, только не долго, я тебя подожду в коридоре, — Алевтина подтолкнула девочку в палату и закрыла дверь.
В первые минуты Даша испугалась: перед ней на кровати лежала совершенно незнакомая женщина. С очень бледной, почти мраморной кожей и удивительно синюшно-жёлтыми губами. Глаза глубоко запали, а нос заострился и стал каким-то неестественно длинным.
Вдруг женщина улыбнулась, и Даша сразу узнала родное и любимое лицо — это была мама. Девочка не верила своим глазам, как за такое короткое время, мог измениться до неузнаваемости человек. Она с болью всматривалась в родные и любимые черты лица. Понимая, что в этих тоскливых глазах тихо угасает огонь жизни, что эти ласковые и заботливые руки отяжелели и не смогут, как прежде жалеть и гладить её, это тело незаметно покидает сила с каждым глотком воздуха.