Прости…
Шрифт:
Девочка удивлённо посмотрела на Алевтину. Неужели, они уедут, так и не дождавшись отца? Даша молча встала из-за стола и побежала к себе в комнату, не слушая злобное ворчание вдогонку. Всю ночь она беззвучно проплакала в подушку, а утром встала и собрала вещи. Посмотрела на плюшевого мишку, подаренного накануне, и оставила его на кровати. Куклу, привезённую отцом в больницу, бережно положила в чемодан. Если папа действительно так хочет, чтобы она поехала в интернат — значит так нужно сделать. Даша дала себе слово не плакать. Отцу сейчас действительно тяжело, может быть Алевтина и права в том, что папе будет нелегко справиться одному, без мамы. К тому же он будет её навещать, а потом, когда всё наладиться, она сможет вернуться домой. Ведь это ненадолго, только пока отец будет в командировке. Наверно в интернате
Снега навалило в рост с забором, по дороге можно свободно передвигаться только на санях. Володя вспомнил, как прошлой зимой лихо катал на Рыжике местную ребятню. Сердце больно защемило от воспоминаний. Уже никогда он не будет так счастлив, как прежде. Подойдя к родному дому, остановился — тишина. Наверно Даша ещё в школе. Володя открыл калитку, во дворе все дорожки аккуратно расчищены. Мужчина улыбнулся — это дочкина работа. Он знал наверняка, что только Дашка, могла так добросовестно освободить территорию от снега. Володя отворил дверь и прошёл в дом. После мороза в помещении заметно чувствовалась прохлада. Наверно с вечера не топлено. Мужчина осмотрелся, кругом всё напоминало о Светлане, он даже закрыл глаза и на мгновение себе представил, что жена вышла куда-то и вот-вот должна вернуться. Внутри что-то сжалось, к горлу подкатил ком. Володя бросил чемодан и стал раздеваться. Посмотрел на часы — скоро дочь вернётся из школы. Нужно до её прихода распаковать вещи. На столе появился мешок с конфетами, мандаринами и печеньем. Володя покопался ещё и вытащил красочную книгу сказок — Даша будет рада. Мужчина вздохнул, осталось разобрать вещи. Зачем только с собой было брать столько, ведь даже половина из них так и не пригодилась. Вот, например, этот серый пиджак, ему вообще там не нужен был, а он его почему-то засунул в чемодан, и он там пролежал целый месяц. Володя посмотрел на измятую ткань, затем встряхнул его несколько раз и хотел повесить на вешалку, как из кармана на пол упал какой-то конверт. Он сразу узнал ровный подчерк Светланы. Волна жара окатила с головы до ног, в груди взволнованно застучало сердце. Володя распечатал письмо и начал читать:
Здравствуй, Володя! Возможно, когда ты будешь читать эти строки, меня уже не будет, но я хочу надеяться, что мы с тобой успеем проститься. И я смогу тебя попросить исполнить мою просьбу. Но вначале, я хочу сказать тебе, чтобы ты знал, что всю жизнь я любила только тебя. Никогда в моей жизни не было места другим мужчинам. Моё сердце навсегда останется верным только тебе. Володя, я люблю тебя и не могу скрыть от тебя правду. Пусть лучше ты узнаешь её из моих уст. Даша не твоя дочь, но и не моя. Наш мальчик умер по вине врачей, чтобы скрыть своё преступление, они подменили ребёнка. У Даши есть сестра близнец. Меня ни в чём не вини, я только летом, сама узнала правду. Мои слова, может подтвердить акушерка из соседнего посёлка, ты её знаешь — это Екатерина Андреевна. Я люблю Дашу и мне не важно, что не я её биологическая мать. Выполни мою просьбу: не бросай Дашу. Когда вырастет, можешь сказать ей правду. Володя я люблю тебя и мою девочку, не обижай её. Твоя Светлана.
P. S. Алевтина тоже знает правду, я ей всё рассказала.
Володя прижал письмо к груди, слёзы тихо катились по щекам. Что угодно готов он был прочитать в этих последних строках от жены, но такая правда не снилась ему даже во сне. Как он теперь жалел о тех последних месяцах, когда Светлана ещё была жива. Почему сердце ему ничего не подсказало. Она хранила эту тайну в себе и не хотела причинять ему боль. Только почувствовав неизбежное приближение страшного конца, открыла правду.
За окном уже начинало темнеть, Володя взволнованно ходил по дому. Даша никогда так поздно не задерживалась из школы. Напротив, в доме Алевтины, тоже не было света. Оставалось только ждать. Он присел на Дашину кровать, на подушке лежал новый плюшевый мишка. Володя взял его в руки. Наверно Алевтина хотела задобрить девочку и сделала подарок. Мужчина не помнил, чтобы когда-нибудь сестра дарила девочке игрушки. Пожалуй, это большое событие. Как же он всё-таки
Рыжик заржал в сарае — радостно приветствуя хозяина. Мужчина погладил рыжую морду коня и вывел его во двор. Положил ему душистого сена, тот фыркая, охотно стал его перебирать. Было заметно, что животное уже давно не кормили, значит, что-то произошло. Волнение только усилилось. Володя прислушался — за воротами послышался скрип снега, хлопнула калитка. Мужчина облегчённо вздохнул, но увидев одну Алевтину, вновь насторожился.
— Где Даша? — испуганно спросил он.
— Здравствуй, — сказала Алевтина и подошла поближе. — Даже не успел поздороваться, а уже про Дашу спрашиваешь. Жива, здорова, она. Ничего с ней не станет. Ты давно приехал? Наверно проголодался, сейчас покормлю. А Рыжика запряг для чего? Нас что ли искать? — похлопала рукой женщина по впалым бокам лошади.
— Алевтина, не тяни. Дашка, что заболела? Я уже весь извёлся в ожидании. Могли бы записку мне оставить. Предупредил же, что сегодня приеду, — Володя смотрел в глаза сестре, стараясь понять, что она от него скрывает.
— Может, в дом пройдём? Неудобно здесь как-то разговаривать. Да и замёрзла я, пока из города добралась — ног совсем не чувствую. Крепнет морозец к вечеру та.
Володя понял, что Алевтина, что-то скрывает. Нехорошее предчувствие закралось в душу. Он молча последовал за ней.
На столе лежало письмо. Женщина сразу же взяла его в руки. Прочитав несколько строк, она поняла, в чём дело, и вопросительно посмотрела на брата:
— Откуда это у тебя?
— Я вижу, содержание тебя не удивляет? Ты обо всём знала и мне не сказала. Светлана же просила тебя! — упрекнул Володя.
— Очень рада, что ты осведомлён. Теперь в очередной раз ты убедился, что Даша тебе совершенно чужой ребёнок — я думаю, сейчас препятствий чинить не будешь. Интернат — это самое подходящее место для неё.
— Алевтина! Мы, кажется, на эту тему разговаривали! Я решений не меняю! Тем более, сейчас, когда всё выяснилось. Не понимаю только, почему Света боялась раньше мне всё рассказать.
— Поздно. Поезд ушёл.
— Что ты хочешь сказать? — Володя чувствовал, как по спине забегали холодные мурашки.
— Даша уже в интернате. Я только что оттуда. Ты даже представить себе не можешь, чего мне это стоило!
Володя застыл на месте. Он не верил «своим ушам». Как без его согласия, она посмела увезти Дашу? Неужели Алевтина могла так с ним поступить! И он считал эту женщину своей сестрой! Волна гнева окатила его. В следующую секунду, не помня себя от злости, он набросился на неё. Для женщины хватило одного взгляда, чтобы пуститься в бегство. Выбежав на улицу, она бросилась к своему дому, надеясь найти защиту в его стенах. Заперев калитку, прислонилась к забору и прислушалась — ожидая погони. К удивлению было тихо, никто не преследовал. Алевтина судорожно соображала, что теперь может последовать из-за её самонадеянности. До сих пор дрожали колени, при одном только воспоминании, гневного, сокрушающего взгляда брата. Если бы она вовремя не сбежала оттуда — неизвестно чем могло для неё это закончиться. Кто же знал, что он так отреагирует. Неужели, какая-то соплячка, ему настолько дорога? Не успела Алевтина привести свои мысли в порядок, как послышался шум. Ворота распахнулись, и на дорогу скрипя полозьями, лихо выскочили сани. Пуская белые клубы пара из ноздрей, Рыжик набирал скорость в направлении трассы.
— Ты совсем с ума сошёл? Куда ты, на ночь глядя поедешь! — кричала Алевтина вслед Володе. Мужчина даже не посмотрел в её сторону, а только присвистнул, погоняя лошадь.
— Ты ещё пожалеешь, что меня не послушал! Вернись! Вернись, я тебя прошу! — крик Алевтины перешёл на шёпот. Она смотрела, как растворяется в опустившейся темноте лошадь — постепенно превращаясь в маленькую, чёрную точку. Какая-то непонятная грусть и тревога завладела сердцем женщины. Ещё некоторое время она неподвижно стояла на дороге, не чувствуя холода северного ветра, сильно трепавшего её одежды. Потом несколько раз обернувшись, словно надеясь на возвращение брата, пошла в дом.