Просто хочу

Пожидаева Ольга

А Македония, наверно, месяц корпела вместе с учителями, чтобы посыпаться от моего безграничного обаяния. Ой, какой я злой. Фу.

Соня

«Собираешься работать, дорогая?», — гласила записка от председателя из нашей русской команды. Я знала, что ее зовут Маша, но мы толком не общались. Лишь по делу. Вот и сейчас она требовала от меня действий. Да, я сидела молча всю свою, вернее уже общую, резолюцию. Лишь поднимала табличку

для голосования. Да пару раз крикнула: «Протестую», — когда Кристофер использовал в своей речи я, вместо, положенного процедурой, мы. Стоило ли тащиться ради подобного счастья в Голландию?

Англичанин весьма красиво отстаивал наши «коллективные» убеждения. Правда я понимала около восьмидесяти процентов его речи, потому что все время отвлекалась. То на его галстук, слегка ослабленный и помятый, то прикидывала, сколько стоит его костюм. Наверно, как все мои шмотки вместе с обувью. Денди, чтоб его приподняло и сплющило об кафедру.

— Поздравляю, резолюция прошла, — объявил председатель.

Аплодисменты.

Я быстро пробежала глазами следующую. Прицепиться к пятому пункту — проще простого. Делегат от Бразилии уже зачитывал текст с кафедры, а я оперативно накатала поправку, послала через помощника председателям.

После вопросов меня вызвали озвучить поправку. Я кое-как обрисовала смысл, стараясь не встречаться глазами с Кристофером. Разгорелись дебаты. Сабмиторы, как могли, боролись за целостность своей резолюции. Но на голосовании я собрала большинство, и поправка была принята. Черт знает почему, но по телу растеклось приятное тепло, когда я увидела, что Russian Federation поддерживает меня.

«Вот так намного лучше», — гласила записка от председательского стола. Я встретилась глазами с Машей. Она кивнула на мою самодовольную улыбку.

Через пару минут я получила второе письмо «Потанцуешь со мной завтра?», — это точно не от Маши. Я медленно повернула голову в сторону англичанина. Он скорчил мне какую-то неоднозначную гримасу. Я написала: «Ок», — и подняла руку. Админ отнес Кристоферу записку обратно. Он развернул, оценил лаконичный ответ и нагло подмигнул мне. Вот зараза.

* * *

— Смотри, что у меня есть, — Лизка извлекла из недр своего чемодана бутылку, — Вискарик.

— Сдурела? Заметут, — переполошилась я.

Нам категорически запрещалось употреблять спиртное не только по возрастному признаку, но и по протоколу.

— Ой, я тебя умоляю. Директора сейчас занимаются тем же самым, — успокоила подруга.

Последний день в Гааге нас и правда никто не пришел проверять.

— Ай, черт с ним со всем. Кола есть?

— Обижаешь, — Лиза достала из холодильника бутылку коки и стаканы с полки.

Работа закончена, дискотека отплясана, вещи собраны. Можно и поддаться на уговоры старшей подруги.

Я жалела только об одном. Так и не потанцевала

с этим англичанином. Вова из Москвы вдруг резко воспылал ко мне нежностью и единолично завладел моим вниманием в клубе. Пару раз я встречалась глазами с Кристофером. Он был невозмутим и очень востребован. Видимо, его не слишком тяготило мое несдержанное обещание. Да и черт с ним.

— Где достала? — я приняла стакан с коктейлем.

— Блин, Сонь, это Голландия. Тут и шмаль в законе, а ты про какой-то шкалик спрашиваешь, — она стукнула своим бокалом об мой, — Вовка подогнал. Напрашивался третьим, но я отшила. Тебе и дискотеки хватило. Давай за нас.

Я хмыкнула и отпила из стакана. Мы болтали, обменивались впечатлениями. Лиза поведала, что мной все довольны. Она дружила с директорами.

Мы хихикали, как дурочки. Алкоголя в коле почти не чувствовалось. Голова была ясной, только вот разговоры стали более откровенными. Я вышла с очередным стаканом на балкон подышать.

— Кстати, ты в курсе, что Вовка на тебя серьезно запал? — крикнула Лиза мне из комнаты.

Я сделала глоток, чтобы не отвечать

— Машка бесится. Она в него влюблена, как кошка, еще с Питерской конфы, — продолжала сплетничать Травина.

Я вспомнила рассказ о неразделенной любви моего председателя и Вовы Федорова из Совбеза только сейчас. Если там есть хоть половина правды, мне хана. Увлекшись этими мыслями, я забыла, как правильно глотать. Воздух перемешался с жидкостью. Чтобы не задохнуться, пришлось перегнуться через перила и сквозь губы пульверизатором выпрыснуть все, что собиралась проглотить.

— Чо за..? — донеслось снизу.

— О, черт, — пискнула я.

С балкона двумя этажами ниже на меня сердито таращился… Кристофер.

Офигеть, это его номер. Он прямо под нами жил все это время. Я перешла на английский:

— Ой, прости, я не хотела.

— Ты мне наголову плюнула!!! — заорал он, — Чего я тебе плохого сделал?

— Да не плевала я.

— Ну, конечно, это дождик пошел, — он достал сигарету, прикурил.

— Эм, Рашн Федерейшн, угости даму сигареткой, — да я определенно становлюсь смелее поле трех стаканов.

— Чтобы ты мне пепел на голову сбрасывала?

— Да пошел ты, — я ушла с балкона, оставив Кристофера наедине сигаретой и Гаагской ночью.

— Хорош орать, — отчитала меня Лиза, — Пей лучше.

Она опять наполнила мой стакан и начала в подробностях рассказывать о перспективах смерти моей интернациональной карьеры от Машкиных рук. Если я (не дай Бог) приму ухаживания Федорова.

Очень скоро в дверь постучали. Настойчиво так. В час-то ночи!

— Дооралась?! — Лиза оперативно засовывала бутылку в чемодан, зло шептала, — Сидим, пьем колу, никого не трогаем, починяем примус.

Я открыла дверь. За ней стоял Кристофер, протягивая мне сигарету.