Простор
Шрифт:
Оставив озадаченного Ильхама, Геярчин легко влезла в кабину и, весело напевая, повела трактор по целине.
С некоторой завистью Тося следила за Геярчин — ей хорошо, она счастливая: уста Мейрам и Саша считают её настоящей трактористкой, Ильхам её любит, глаз не сводит. Только ещё неизвестно, что из этого получится. Поначалу они все хороши, а потом…
Тося с горечью и негодованием вспомнила, как в школе рабочей молодёжи она встретилась с парнем, который говорил ей сладкие слова, ходил за ней, как
Окончив школу, он поступил в институт. Тося не могла поступить: дома было очень трудно — тяжело заболел отец, — и она одна кормила семью.
А парень был недоволен: он должен учиться, идти вперёд, о нём надо заботиться. А Тося, видите ли, погрязла в домашних трудностях. Парень постепенно отдалился, и вскоре она узнала, что он женился на девушке из обеспеченной семьи.
С тех пор Тося презирала парней и не верила, что на свете существует настоящая, большая любовь.
Работая, Ильхам иногда посматривал в сторону Геярчин. Он поймал себя на том, что с надеждой ожидает, не будет ли ещё поломки. Ему очень хотелось хоть несколько минут побыть с Геярчин.
— Ильхам! — окликнул его прицепщик. — Воды хочешь?
— А много осталось?
— Тебе хватит.
— Потом попью.
— Хорошо.
Прицепщик облизал сухие губы. В горле першило. Но он считал, что воду надо оставить Ильхаму. Ему ведь труднее: сверху припекает весеннее солнце, снизу — бьёт жаром мотор. По сравнению с трактористом прицепщик, можно сказать, находится в раю.
— Ильхам! Как ты думаешь, почему сегодня не было Саши?
— Приедет.
— Говорят, наши портреты будут помещены в газете.
— Ещё не за что.
— Почему?! Мы работаем что надо! Я послал бы тогда газету домой — в Ленинград, а ты — в Баку.
— Ты сперва заработай эту честь. Асад, например, думает, что он знаменит уже потому, что приехал сюда.
— А ну… Прибавь-ка газу…
Больше они не разговаривали. Только когда Ильхам остановил трактор и спрыгнул на землю, прицепщик протянул ему кувшин:
— Держи, Ильхам.
— А ты?
— Я свою долю выпил.
Ильхам пил воду маленькими глотками, словно лакомясь ею. Улыбнувшись, он протянул кувшин прицепщику:
— Попей и ты.
— Что ты! Я и не хочу вовсе!
— Вижу, как ты не хочешь!
Напившись, прицепщик с благодарностью посмотрел на Ильхама, который задумчиво сказал:
— Да… Вода… Это, знаешь, проблема!.. Смотри, Шекер-апа едет!
Теперь трактористы работали далеко от стана, и обед им привозили на поле. «Обеденный» грузовик передвигался от участка к участку, и его появление означало, что можно сделать перерыв.
Когда Шекер-апа покидала Ильхама, прицепщик,
Геярчин, получив этот привет, решила, что очень хорошо работать, когда рядом есть человек, который думает о тебе. Но она и виду не показала, как её обрадовала эта весточка от Ильхама.
Саша, наведавшись к Ильхаму, молча измерил глубину вспашки, посмотрел, как ходит агрегат, и крикнул:
— Погоди-ка немного! Отдохни!
— Что? Плохо?
— Нет, хорошо. Ты молодец! Наверное, боишься, что тебя кто-нибудь обгонит?
— Нет, хочу выяснить, где же кончается эта трудная земля.
— На краю света… Земля всегда трудная… Дайка лучше я сяду за руль — соскучился.
Ильхам уступил место бригадиру. Трактор двинулся ровнее, лучше.
— Вот это класс! Мне до тебя ещё далеко, — закричал Ильхам.
А когда бригадир сошёл с трактора, Ильхам спросил:
— А что Асад? Как его десять гектаров?
— Обещать всё можно, вот что выйдет — это ещё вопрос.
— Почему? Он ведь бывалый тракторист.
Саша пожал плечами.
— Так ведь тут целина… Ты вот насквозь промок, чтобы норму вытянуть, а дружок твой мучить себя не любит… В общем посмотрим. Сейчас поеду к нему…
Асад нервничал и непрерывно курил. С утра он вспахал только два гектара. Напрасно он похвалился, что вспашет десять. И вообще на кой чёрт он хвастался, что был хорошим трактористом? Теперь вот работай, тянись за другими. Не трепал бы языком — и спрос с него был бы меньший. А так его со света сживут насмешками. Ильхам, конечно, не упустит случая сказать, что Асад нахал и пустобрёх.
Степан, прицепщик Асада, щурил глаза, потягивался и зевал. Он с тоской поглядывал на вспаханную землю — мало ещё, а до перерыва далеко. В этой пустынной бескрайной степи можно от тоски повеситься. Даже баян некогда в руки взять. А его Степан всегда прихватывал с собой на всякий случай — вдруг трактор сломается. Тогда можно и поиграть!
Асад резко затормозил и, чертыхаясь, слез с трактора.
— Плохо, Степан! Плохо мы работаем, понимаешь?
— Я-то понимаю, — нехотя ответил Степан.
— Если и дальше так пойдёт, то будем первыми — от заду!
— Что же делать?
— Надо что-то придумать, — Асад вздохнул, пригладил длинные волосы и, закурив, уселся на станину плуга. — Надо обязательно дать десять гектаров. Но как?
Степан, не обращая внимания на Асада, уже играл, склонив голову набок, словно прислушиваясь, не фальшивит ли какой лад. Асаду было не до музыки. Он поднялся, обошёл агрегат, словно выискивая, в чём тут секрет, и остановил свой взгляд на предплужниках.