Протеже
Шрифт:
– Но ведь Дик сам хотел, чтобы я старалась, – он постоянно давал мне указания, как играть! – Диана снова добавила себе бренди. – Разве я виновата, что вела себя честно? Мы играли на равных, одна партия его, другая моя…
– Нет, для мужика этого мало. Особенно когда дело касается спорта. Ну почему бы тебе не пропустить пару-тройку мячей? Нежилась бы сейчас у него в объятиях, а не торчала бы, как Золушка, у моего камина!
– Нет, это не для меня! – мрачно возразила Диана. – Если для того, чтобы завоевать мужика, я должна проиграть ему партию в теннис, –
– Ну еще бы, ты наверняка подбросила ему вторую! Он повел тебя в свою любимую забегаловку, и вдруг ни с того ни с сего выясняется, что они не принимают кредитные карточки. А ты не только принялась размахивать своим толстым кошельком, но еще и с шутками-прибаутками. И пока ты расплачивалась с официантом, у него в мозгу жужжало одно: «Выиграл сет – покупаешь обед, выиграл сет – покупаешь обед!» Просто классно. И после этого ты еще надеялась, что ему хватит духу кончить вечер на романтической ноте, да?
Диана, осознав абсурдность ситуации, криво улыбнулась:
– Ну кто сказал, что мы не способны сочинить комедию? Ты просто неповторима! Я могла бы кое-что пустить в дело прямо сейчас! – Она полезла было за блокнотом, но Молли схватила ее за руку.
– Сегодня тебе как никогда захотелось выиграть у Дика после провала у Феранти…
– О'кей, о'кей, мадам Фрейд! Я все поняла. Я сама выставила его полным дураком. Ну что ж, так и запишем! Диана и Дик. То есть парочка круглых болванов. Пожалуй, я предпочту оставаться Дианой без Дика!
– Только не забывай: чем ты старше, тем меньше на тебя обращают внимание!
Диана промолчала, не желая лишний раз напоминать подруге о том, что в отличие от нее не испытывает столь острой необходимости в мужчине. Молли утверждала, что обожала мужа. Однако едва он умер от сердечного приступа, как через пару месяцев у нее появился другой.
– Ну, я пошла. – Диана решительно поднялась. – Может, если как следует настроюсь и лягу спать пораньше, мне приснится вещий сон. И утром останется только записать его на бумагу!
Включив свет в своей гостиной, Диана почувствовала себя очень уютно. Она любила эту комнату, обставленную изысканно и просто в приглушенных, пастельных тонах. Грубые ковры ручной работы, глиняные вазы и плетеные корзины. На небеленых стенах висели акварели и масляные картины, почти все написанные ее матерью Мартой Кент Синклер.
Сбросив сапоги, Диана опустилась на диван и прослушала автоответчик. Один звонок был от Молли, другой – из Красного Креста с предложением сдать кровь. Проклятие! Как будто она весь день занималась чем-то иным. Последний звонок был от брата – он приглашал встретить Рождество вместе с его семьей в Портленде.
Диана включила музыку и вспомнила, как в детстве Кент донимал ее из-за веснушек, дразня «пирогом с изюмом». Это приводило Диану в ярость, и она молотила его по чем попало, однако без особого эффекта, поскольку Кент был на три года старше и намного крупнее.
Рождество в Портленде.
Музыка приятно обволакивала слух, и Диана наконец-то расслабилась. Спокойный холодный джаз. Один из поклонников по имени Скотт приучил Диану к джазу. После него прошла уже целая череда бойфрендов, однако привычка слушать джаз осталась.
Наслаждаясь джазом, она любовалась единственной картиной в пастельных тонах, написанной ее отцом. Она изображала деревушку пуэбло, полускрытую в облаке пыли, с одинокой фигурой индейского мальчика, замершей на переднем плане.
Картина никогда не оставляла Диану равнодушной: наверное, она унаследовала отцовское чувство потерянности и одиночества. Отца нетрудно понять, ведь мать оказалась более талантливой. Марта Кент тоже любила изображать пейзажи Нью-Мексико: мескитовые деревья, пальмы, иззубренные горные кряжи – однако ее техника поражала тщательностью и изяществом и чем-то напоминала японскую. Диана была убеждена, что мать стала бы известной художницей, если бы выставлялась не только в небольшой галерее в Санта-Фе, принадлежавшей ей и отцу.
При воспоминании о родителях и о неизбежных трудностях семьи, где муж и жена художники, Диана грустно вздохнула. Если уж она и выйдет когда-нибудь замуж, то лишь за человека, не имеющего никакого отношения к телевидению. Тут Диана подумала о Дике, и ей стало совсем не по себе.
Раздевшись у себя в спальне и поставив на ночной столик будильник, Диана вспомнила, как Дик распинался по поводу своего «Ролекса». Она еще ни разу не слышала, чтобы «Ролекс» остановился. Вряд ли это был «Ролекс».
Эврика! Вот она, идея, за которой Диана так долго охотилась! Мамаша с Мэг выведут на чистую воду мошенника, который подделывал на своих часах марку известных фирм!
Напрочь позабыв про сон, Диана кинулась к столу и работала часа два.
Это усилие окончательно вымотало ее, зато она легла спать, чрезвычайно довольная собой.
Сонный взгляд Дианы упал на Энди-Оборвашку, ее любимую куклу, сидевшую на бюро. Особо любопытным знакомым она с юмором рассказывала, как приобрела его в какой-то антикварной лавке, но на самом деле Энди был ее спутником с самого детства. Мать постоянно штопала тряпичного малыша, расползавшегося от чересчур нежных объятий.
Диана не могла бы расстаться с Энди. Она ласково подмигнула Оборвашке: он по прежнему оставался самым лучшим парнем на свете.
Глава 2
Ники де Поль, прижимая к каждому уху по телефонной трубке, склонилась над своим рабочим столом.
– «Эбботт и Синклер продакшнз». Извините, но мисс Синклер нет на месте… Это ее ассистентка… Я попрошу мисс Синклер перезвонить вам.
Ники положила на рычаг одну трубку и заговорила в другую: