Против правил
Шрифт:
Несмотря на то, что на следующее утро проснулась довольно рано, Кэтрин не стала спускаться и завтракать с Рулом. И не поехала с ним по делам ранчо. Вместо этого девушка провалялась в постели, пока он не ускакал прочь, а потом провела день, убирая верхний этаж дома. Не потому, что это было так уж необходимо, просто ей надо было чем-то занять себя. На ланч она снова проигнорировала Рула, хотя по доносящемуся снизу смеху Рики поняла, что он не остался без приятной компании. Ну и что из того?
Перекусив на скорую руку, Кэтрин вернулась к уборке. Комнату
Кэтрин все убрала и начала уже стирать пыль с мебели, когда в комнату зашла Рики и завалилась на кровать.
– Думаешь, твоя страсть к домоводству его поразит? – протянула она.
Кэтрин пожала плечами, хотя ей было тяжело держать себя в руках. В последнее время все в Рики ее раздражало.
– Я не пытаюсь произвести на него впечатление. Просто прибираюсь.
– Ой, да ладно. Ты каждый день проводишь с ним, показываешь, как тебе интересны дела ранчо. Не, это не поможет. Он возьмет все, что ты предложишь, и будет тобой пользоваться, пока это ему нужно. Но в ответ ты не получишь и частички его души. Это я тебе как краевед говорю.
Кэт опустила тряпку для пыли и сжала кулаки. Развернувшись к Рики, девушка яростно заговорила:
– Я уже устала от этой твоей песни. Думаю, ты просто ревнуешь. Он никогда не был твоим любовником, и тебе не убедить меня в обратном. Ты, небось, из кожи вон лезла, лишь бы затащить его в постель, а он всегда отказывал. Теперь ты, наконец, посмотрела правде в глаза: он не будет твоим никогда, – и просто не можешь вынести этой мысли.
Побледнев, Рики села. Кэтрин приготовилась к очередной словесной атаке, прекрасно зная, что сводная сестра никогда не упустит возможности броситься на амбразуру, если хоть каплю не согласна с оппонентом. Но вместо этого Рики молча смотрела на Кэт, а по щекам у нее медленно катились слезы.
– Я так давно его люблю, – прошептала она. – Ты хоть понимаешь, каково это? Долгие годы я ждала, надеясь, что в один прекрасный день он поймет, что именно я ему нужна. А потом появляешься ты, и он словно захлопывает дверь прямо перед моим носом. Будь ты проклята, тебя столько лет тут не было! Ты бы на него и внимания не обратила, но из-за твоего богом проклятого ранчо он отшвырнул меня, чтобы начать ухлестывать за тобой.
– Ты уж реши, – огрызнулась Кэтрин, – он использует меня или я его.
– Он использует тебя! – проорала Рики. – Ты мне не конкурентка и никогда ею не была. Даже когда он занимался с тобой любовью на берегу. Он любит этот кусок земли, это ранчо! Ты для него пустое место, как и все мы. Я же предлагала тебе спросить у него напрямик, но ты же у нас трусиха,
Кэтрин усмехнулась:
– Я не требую признаний в верности, если отношения недостаточно серьезны.
– Так ты с ним просто пар выпускаешь? А он в курсе?
– Да не использую я его, – продолжала отпираться Кэтрин, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы кинуть в сестру: детская привычка, от которой так трудно избавиться.
– Да уж, так я тебе и поверила!
Только уход Рики – такой же внезапный, как и вторжение, – спас Кэтрин от истерики. Она осталась стоять посреди комнаты. Грудь вздымалась от частого дыхания. Девушка пыталась взять себя в руки. Нельзя позволять Рики так себя расстраивать. Но Кэт всегда отличалась взрывным характером, а Рики знала, на какие кнопки надо нажимать. Будучи замужем за Дэвидом, Кэт стала спокойнее, но после возвращения в Техас ее выдержку и здравый смысл как ветром сдуло: она то любила без оглядки, то бросалась в ссору с головой.
Ей все еще не хотелось видеть Рула, поэтому телефонный звонок от Ванды Уоллес пришелся как нельзя кстати, особенно когда подруга напомнила о танцах. Была как раз суббота, и Кэтрин внезапно захотелось туда пойти.
– Я уже всем сказала, что придешь, – рассмеялась Ванда, не стесняясь прибегнуть к небольшому шантажу. – Там будут все наши, включая тех, кто отродясь не танцевал, так что ты просто не можешь нас подвести. Будет весело. Все по-простому, ничего из ряда вон, в качестве наряда сойдет и обычный сарафан. Мы, старушки, обычно не носим джинсы, в платьях намного веселее, – усмехнувшись, добавила она.
– Я уже сто лет платье не надевала, – вздохнула Кэтрин. – Но ты меня уговорила. Увидимся.
– Мы тебе место займем, – пообещала Ванда.
Кэт с нетерпением предвкушала встречу с одноклассниками. Она приняла душ, накрасилась и причесала темное пламя волос. Выбранный ею сарафан был простым, с широкими лямками, которые приятно лежали на ее плечах, и пышной юбкой, подчеркивающей тонкую талию. Девушка подпоясалась узким золотистым ремешком и надела на каждое запястье подходящие к нему браслеты. Изящные босоножки на маленьком каблуке дополнили образ. Кэтрин состроила в зеркале рожицу. В этом платье невинного белого цвета она снова стала похожа на подростка.
Кэт заглянула на кухню, чтобы предупредить Лорну о своем отъезде. Та кивнула:
– Давай, пообщайся с людьми. Почему бы тебе не сорвать с куста цветок гардении и не заткнуть его за ухо? Я так их люблю, – мечтательно протянула кухарка.
Задумавшись, что за романтическая история связана у Лорны с гардениями, Кэтрин послушно сорвала один кремово-белый бутон и на секунду поднесла его к носу, вдохнув невероятно сладкий аромат. Она закрепила цветок за ухом и вернулась на кухню, чтобы продемонстрировать Лорне результат. Той очень понравилось. С напутствиями аккуратно вести машину, Кэт села за руль, радуясь, что за весь день ей удалось ни разу не столкнуться с Рулом.