Противоборство
Шрифт:
В цехах Челябинского тракторного завода в то время разворачивался выпуск тяжелых танков КВ-1.
– Какой месячный план выпуска КВ? – спрашивал Малышев у директора завода М. И. Шора.
– За первое полугодие ЧТЗ выпустил всего 25 танков КВ, по 4 – 5 машин в месяц,– ответил Шор.– Сами знаете наши трудности.
Вячеслав Александрович остался недовольным;
– Сегодня дайте столько, сколько можете. Но завтра... Завтра на фронт должны идти танки не по одному в день, а десятками. Сотнями – в месяц! Что вам нужно для этого?
Освоение КВ на ЧТЗ шло медленно. Конструкторы тогда находились в Ленинграде, не хватало
Малышев видел, понял все это и обещал в первую очередь укомплектовать завод недостающими инженерными кадрами танкостроителей.
Директор ЧТЗ сразу ухватился за это обещание и попросил оставить на заводе Илью Александровича Маслова, главного технолога одного Кировского завода. Маслов входил в группу специалистов, сопровождавших Малышева.
– Согласен,– ответил нарком.
– Разрешите слетать за семьей? – попросил Илья Александрович.
– Правительство позаботится об этом, немедленно начинайте работу здесь!
...Уже утром 25 июня 1941 года на Харьковский танковый завод имени Коминтерна пришла телеграмма за подписью В. А. Малышева. В ней говорилось, что в связи с необходимостью развертывать поточное конвейерное производство на ЧТЗ главный инженер завода Сергей Нестерович Махонин должен срочно прибыть в Челябинск.
В ту же ночь директор Ю. Е. Максарев, парторг ЦК ВКП(б) С. А. Скачков и другие руководители завода проводили Махонина в Москву. Он выехал на стареньком пикапе. Если учесть, что Сергей Нестерович сложением был могуч, роста немалого, то поездка в Москву в тесной кабине была для него не из легких. К полудню 26 июня он уже был в наркомате. Там ему сказали:
– Немедленно поезжайте в Ленинград, на Кировский завод. Отдохнете в поезде... Все понимаем: вы делали Т-34 и мотор В-2, теперь нужно срочно организовать конвейерное производство на ЧТЗ танка КВ. В Ленинграде ознакомьтесь с производством танка, возьмите кое-кого с собой и сразу же выезжайте в Челябинск... Вячеслав Александрович сейчас на Урале...
Бывший выпускник Военно-технической академии, успевший поработать конструктором, начальником отдела и главным инженером, Махонин приобрел репутацию одного из крупнейших военных инженеров. Немногословный, неторопливый, казавшийся даже тугодумом, умеющий, как говорили начальники цехов, «душу вымотать» – и чем? – каким-то активным ожиданием, цепкой памятливостью, он был человеком-скалой в глазах Малышева. Он сам не кричал, но и не крошился от нажима, перегрузок. За молчаливость его прозвали дедом. Нередко за эту молчаливость, за особое махонинское «давящее ожидание» ему доставалось от начальства, но Малышев знал, что внешне замкнутый дед, в сущности, всегда необыкновенно пристально следил за производством, улавливая даже через интонации, тонкие увертки и покаяния должностных лиц завода действительное положение дел.
Эту же проницательность, охватистый русский ум Махонин проявил и на Кировском заводе, куда он прибыл 27 июня поездом. По сравнению с Т-34, кстати, тоже еще не лишенного недостатков, танк КВ показался ему во многом не избавленным и от лишнего веса, и от громоздкого «силуэта».
Вместе с директором завода Зальцманом Махонин обошел цеха, побеседовал в КБ, на участке сборки танков. Этого
Махонин выбрал для работы в Челябинске лишь одного помощника из конструкторов:
– На должность главного конструктора хочу просить Николая Леонидовича Духова,– сказал Махонин,– поскольку машину он знает лучше всех.
Этот выбор сразу заставил заводских товарищей иначе взглянуть на немногословного гостя.
Уже говорилось, что в ярком созвездии инженеров, конструкторов, технологов Кировского завода Духов был одним из самых блестящих талантов, и Зальцман, подумав, дал согласие, хоть в душе и не имел желания отпускать человека, которого высоко ценил как конструктора. Но государственные интересы стояли выше интересов своего предприятия.
«Самостоятельная работа будет большим стимулом в его конструкторских разработках. Там он сможет проводить свою техническую политику в конструировании танков. Обладая инженерным талантом и эрудицией, Духов успешно поведет за собой челябинских конструкторов, добьется новых успехов»,– думал Зальцман.
Николая Леонидовича вызвали к директору и уведомили о назначении его главным конструктором Челябинского тракторного завода.
После разговора у директора Махонин зашел в кабинет Николая Леонидовича и спросил, как скоро Духов может подготовиться к отъезду.
– Собраться мне не долго, Сергей Нестерович,– ответил конструктор.– За день-два могу уложиться.
– Тогда до встречи в Челябинске,– попрощался главный инженер.
10 июля 1941 года Духов во главе группы конструкторов выехал на Урал. Вместе с ним ехала и его семья. На платформе стоял обтянутый брезентом новый танк КВ-3. Да, да!.. КВ-3, а не КВ-1. Возникает вопрос: почему? Сейчас ответим. Здесь нужно привести два любопытных факта.
В книге «Конструктор Морозов» В. Листового и К. Слободина читаю:
«Еще в 1940 году, когда был запущен в серийное производство танк Т-34, КБ Харьковского завода сразу же принялось за его модернизацию. Созданный конструкторами танк Т-34М был расценен как важный шаг вперед в развитии бронетанковой техники и даже намечался к выпуску».
И в самом деле, военные, руководители танкового полигона почти настояли о снятии с производства танка Т-34 и запуске вместо него модернизированного Т-34М.
...Война застала директора Харьковского завода Ю. Е. Максарева в Москве. Он сразу же позвонил Малышеву. Неизменный помощник наркома В. С. Сумин предложил:
– Срочно приезжайте! Вячеслав Александрович скоро будет. Вы понадобитесь...
Разговор у наркома был коротким:
– Немедленно возвращайтесь на завод,– сказал Малышев.– Никаких модернизаций и никаких модернизированных Т-34, задерживающих выпуск машин. Фронт будет поглощать танки тысячами. Чтобы не тормозить их поток, конструкция должна быть незыблемой. Следите за этим со всей строгостью, охраняйте от изменений каждую гайку, каждый болт. Улучшения, модернизация – потом, после налаживания потока, без снижения выпуска машин. План.– И тут Малышев сделал, как всегда, отметку в знакомой всем в наркомате записной «Красной книжечке»: – 250 машин в месяц уже в июле. Считайте это не приказом наркома, а... постановлением Совнаркома. И немедленно по возвращении на завод всю документацию на Т-34 отправить с группой специалистов на Волгу.