Противоборство
Шрифт:
Шла эвакуация. В этом великом, невиданном мире перебазирования людей и промышленности в глубокий тыл у каждого завода, каждого человека была своя дорога, своя судьба...
Уже упоминалось о заседании Политбюро ЦК партии 24 июня и его решении об увеличении выпуска тяжелых, средних и легких танков. Присутствовавший на этом заседании бывший директор Ижорского завода и заместитель Малышева в наркомтанкопроме Михаил Попов (да, это тот самый Попов, который писал письмо в ЦК о броне) рассказал о таком моменте:
«– Сталин неожиданно спросил: „А где у нас бронепрокатные станы?“ Я ответил,
– Эвакуируйте их немедленно на Урал, в Западную Сибирь...»
Читателю, наверное, трудно представить себе демонтаж стана, прокатывавшего листы длиной до 10 – метров, шириной от 3 до 4 метров. Это дело колоссальной трудности. Десятки валков, электромоторов, нагревательные колодцы, система коммуникаций, электромоторы, гидравлика, километры проводки...
Предложение эвакуировать бронепрокатные станы – исходную базу танкостроения – на восток смяло, жестко отбросило все, что каждый из наркомов, директоров, танкистов до этого планировал, замышлял. Но никто не потерял самообладания: ни председатель Госплана СССР Н. А. Вознесенский, ни генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко – главный танкист, ни нарком тяжелого машиностроения Н. С. Казаков. Но нарком танковой промышленности Малышев почувствовал себя в положении железнодорожного машиниста, которому вдруг на полном ходу, на подъеме, когда и локомотив работает на пределе, добавили сотню тяжелых вагонов. От неожиданной тяжести в таком случае по всему составу пробегает судорожная волна, запоют, заскрипят, напрягаясь, сцепления.
Малышеву виделся бронелист, который вылетает в шуме и грохоте из-под валков, правится на особых прессах, режется огнем и мечом для деталей корпусов КВ и Т-34... И вдруг этот поток прекращается, а враг, уже подходивший к Минску двумя танковыми бивнями Гудериана и Гота, будет взламывать оборону на смоленском направлении, а затем рваться на Москву, а Геппнер поведет свой танковый клин на Ленинград. А на сборочных стендах нет листа, и сами бронепрокатные станы в десятках эшелонов, рассыпанные на тысячи узлов, еще проталкиваются – месяц-два – сквозь встречный поток военных грузов на перегруженных железнодорожных путях...
В ночь с 25 на 26 июня Малышев с группой директоров, конструкторов, как уже говорилось, вылетел в Горький и на Урал. Результат?.. 1 июля ГКО постановил перевести завод «Красное Сормово» на выпуск Т-34, кооперировав его с Горьковским автозаводом и рядом других предприятий Горьковской и Ярославской областей, а также утвердил план производства танков на оставшиеся месяцы 1941 года и на 1942 год. Таким образом, была создана комплексная база танкостроительной промышленности почти в самом центре европейской части СССР.
В течение четырех последних месяцев 1941 года в Поволжье и особенно на Урале на основе перемещенных и некоторых вновь созданных предприятий были развернуты танковые, корпусные и дизельные заводы. На базе Челябинского тракторного завода вырос мощный танкостроительный комбинат, заслуженно получивший в народе название Танкоград. Сюда из Ленинграда было перебазировано танковое
С 1 августа 1941 года на выпуск бронелиста переводился Кузнецкий металлургический завод. Наркоматы среднего машиностроения и черной металлургии получили задание обеспечить немедленную переброску прокатного броневого стана с Ижорского на Новотагильский металлургический завод и установить его к 1 сентября.
Управление производством танков, доверенное В. А. Малышеву, было ответственнейшей задачей. Об этом мне рассказывал И. М. Зальцман, а позже я прочитал в его и Г. Эдельгауза статье «Вспоминая уроки Танкограда» в одном из номеров журнала «Коммунист». Там говорится:
«Сложившаяся в годы войны организационная структура была чрезвычайно простой, в ней отсутствовали промежуточные звенья, по сути, выполняющие лишь передаточные, функции. Сверху донизу она была рассчитана на непосредственную связь руководителя с подчиненными. Наркомат танковой промышленности не имел никаких главных управлений, и все вопросы сразу же решались отделами его центрального аппарата в ходе постоянного общения с заводами. Для сближения наркомата с предприятием в начале войны руководитель комплекса уральских заводов был назначен одновременно заместителем народного комиссара и наделен всеми его правами и обязанностями. Заместителем народного комиссара является и главный конструктор Танкограда».
Танкостроительная промышленность получила задание во втором полугодии 1941 года значительно увеличить выпуск танков КВ и Т-34. Положение было отчаянным. В стране не хватало порохов для боеприпасов, металла. Невероятно трудное положение сложилось и на ЧТЗ. Не хватало броневых корпусов и башен, не было оборудования для обработки крупных деталей, заканчивался запас танковых пушек. Конструкторы, технологи, мастера, рабочие не дрогнули. Казалось, чем неразрешимее задача, тем яростнее брались они за ее решение.
– Прекратилась поставка танковых раций,– доложили директору.
– Доставайте самолетные и приспособьте их,– приказал Зальцман.
При сборке дизель-моторов неожиданно кончилось касторовое масло. Два часа на размышление отвел начальнику отдела снабжения М. Г. Ушкову директор завода. Михаил Григорьевич скупил в ближайших аптеках всю касторку.
Танкостроение – чрезвычайно металлоемкое производство. Из металла, который расходовался на один танк Т-34, можно было сделать, примерно, 10 больших автобусов, или 20 грузовых автомобилей, или 50 легковых автомашин. Для того чтобы организовать массовый выпуск танков, нужно было прежде всего обеспечить поставку металла и производство металлозаготовок в виде слитков, проката, поковок, штамповок и отливок из многочисленных марок черных и цветных металлов, из броневой стали – в крупных масштабах.