Противоборство
Шрифт:
Грабин объяснил, почему риск казался ему оправданным. [270]
– Следовательно, вы, товарищ Грабин, знали кировскую пушку не хуже своих? – спросил Сталин и, услышав утвердительный ответ Грабина, обратился к начальнику ГАБТУ:
– Скажите, товарищ Федоренко, как войска и лично вы оцениваете пушку Грабина?
– Пушка очень хорошая, танкистам нравится, это самая мощная пушка в мире: наш танк Т-34 с этой пушкой господствует на полях сражений. Немецкие танки Т– III и Т– IV она поражает с расстояния 1500 – 2000 метров, тогда как немецкие могут поразить наш танк только с расстояния 500
– Значит, вы считаете возможным принять пушку Грабина на вооружение танка Т-34?
– Так точно!
Буквально через два дня на завод прибыла комиссия с утвержденной программой испытаний. «Пушка Ф-34 испытания выдержала...» – было записано в отчете.
Гости из КБ
Примерно в то же время, когда проходило заседание ГКО, 7-й танковый корпус генерала П. А. Ротмистрова, выведенный из района боевых действий в 30 – 50 километрах севернее Воронежа, приступил к обслуживанию боевой техники. Танкисты любили свои машины.
Находившемуся среди подчиненных командиру 3-й гвардейской тяжелой танковой бригады полковнику Ивану Антоновичу Вовченко по полевому телефону позвонил Павел Алексеевич Ротмистров и сообщил:
– Сейчас к вам прибудут важные гости – конструктор танка КВ и конструктор двигателя этой машины.
– Чем вызван такой визит? – спросил Вовченко.
– Командированы Ставкой и наркоматом танковой промышленности. Стали поступать жалобы на эту машину,– ответил Ротмистров.
– Не может быть! – воскликнул темпераментный Вовченко.– КВ – это гордость не только наша – танкистов, но и ее создателей.
– Однако не все думают, как вы, Иван Антонович. Дело очень серьезное. Находится под угрозой дальнейший выпуск КВ, его хотят снять с производства. Так меня информировали конструкторы. Вашей бригаде досталось [271] больше всего синяков и шишек от немцев, поэтому я посылаю гостей к вам,– продолжал комкор.
Действительно, тяжелые танки бригады Вовченко в наступлении находились впереди, поскольку им менее страшен огонь противотанковой артиллерии. За ними двигались средние Т-34 и легкие Т-70. Поэтому КВ и досталось больше всех. Фашисты, зная мощь брони этих танков, в первую очередь сосредоточивали огонь всех видов артиллерии по ним.
– Спасибо за честь! – невесело ответил Вовченко и спросил: – В чем же недостатки машины?
– Некоторые из военных считают, что машина слишком громоздкая, тяжелая, неповоротливая, ломает деревянные мосты, много берет горючего, а все это беспокоит саперов, снабженцев, тыловиков и, конечно, командование.
– Мы примем гостей,– пообещал Вовченко.
Главный конструктор Челябинского Кировского завода Жозеф Яковлевич Котин и главный конструктор дизельного производства этого завода Иван Яковлевич Трашутин привезли с собой бланки актов, формуляры, их надо было заполнить на месте. Командир корпуса Ротмистров сказал им, что все они увидят непосредственно в бригаде, в боевой обстановке.
Котин и Трашутин наперебой рассказывали И. А. Вовченко о своих тревогах. Вовченко слушал и молчал. Своего заместителя по техчасти он предупредил, чтобы
– Некоторые военные требуют, чтобы КВ был полегче. Но ведь немцы все время увеличивают калибр орудий. Вместо 37-миллиметровых противотанковых пушек сначала появились 50-миллиметровые, а теперь уже и 75-миллиметровые, имеющие длинный ствол с большой начальной скоростью снаряда. На своем среднем танке 37-миллиметровую пушку гитлеровцы заменили 50-миллиметровой, а на Т– IV короткоствольную 75-миллиметровую пушку – длинноствольной того же калибра. Появились у них кумулятивные снаряды. Они упорно добиваются выпуска тяжелого танка с мощной броней и не менее мощной пушкой.
– Немцы только добиваются, а у нас уже есть такой танк,– вставил Вовченко.
Конструкторы сослались на жалобы из войск. [272]
Когда Котен и Трашутин благословили КВ в серийное производство, все будто бы было в порядке. А сейчас, оказывается, машина не оправдывает себя...
Вовченко представил гостям своего зампотеха как отлично знающего танк, его хорошие стороны и недостатки. После продолжительной беседы с ним Котин обратился к комбригу:
– Иван Антонович, теперь пойдемте к танкам и поговорим с экипажами машин и инженерно-техническим составом. Но я вас прошу меня не представлять. Я хочу откровенного разговора.
Вовченко повел гостей к танкам. Когда они подошли к командирскому танку и увидели возле него старшину Свириденко, Иван Антонович спросил подчиненного:
– У вас есть жалобы на танк?
– Жалобы? – удивился старшина.– Я из тех, кто не жалуется. Бывало, в МТС дадут не трактор, а такую рухлядь, что хоть в металлолом ее отправляй. И то работал! А КВ – это же класс! Мотор без ремонта отработал два срока, но и сейчас как часы!
Котин стоял рядом и записывал в блокнот. Комбриг нарушил уговор:
– Тут дело посерьезнее! С вами будут разговаривать сами создатели КВ. Так вы, земляк, не торопитесь, а дайте им возможность самим все пощупать. Потом выскажете свое мнение о машине. Дело государственное. От таких механиков-водителей, как вы, как ваши товарищи, может быть, зависит судьба КВ.
– Понял,– ответил старшина.– Все сделаем на совесть.
Старшина не хвастался. Только за несколько дней перед появлением гостей ремонтная бригада всю ночь «ворожила» возле его танка. К утру машина была готова к бою. Только вчера в ее башне застряли две болванки. Сотни раз танк царапали осколки и пули, в нем было с десяток вмятин от осколков бомб. Броня стала шероховатой, как дубовая кора,– так потрескалась от ударов. Однако танк выдержал.
Потом Вовченко с гостями подошел к группе бойцов, среди которых был и командир танкового батальона майор Гуменюк.
– Вот эти товарищи – конструкторы КВ и двигателя к нему. Вы сейчас их судьи,– обратился к подчиненным полковник. [273]
Коренастый черноусый Гуменюк засучил рукава линялой гимнастерки и произнес басом:
– Хлопцы! Ура нашим славным конструкторам!
Гостей тут же подхватили мускулистые, измазанные в солярке, пропахшие порохом и металлом руки и стали подбрасывать выше танковых башен.