Противостояние 2
Шрифт:
– Кто сказал?
– Да так... Трепались...
– Вот и передай им. Дженна Вард передает им привет и советует засунуть языки в задницу! Все запомнил?
– Эй, Дженна, полегче. Свои...
– с обиженным видом сказал Финн
– Майк... Здесь ловить нечего - с улыбкой сказала она
– Ну, как знаешь. Передавай привет русским.
Попытать счастья она решила в кабинете Марка Мондейла***, заместителя главного редактора, которого уже заколебали шутки связанные с его фамилией. Дженна была одной из немногих в редакции, кто не
Марк забрался высоко по служебной лестнице, ему полагался не только отдельный кабинет - но и секретарь, роль которой исполняла старая грымза Нуни, которая на всех посетителей смотрела так, будто он принес в кабинет коровью лепешку на ботинках. В редакции газеты, где непрерывно звонят телефоны, а рабочим местом считается отгороженный уголок в общем зале со старым компьютером, стопкой бумаги и незамолкающим телефоном, отдельный кабинет с немецкой овчаркой Нуни на входе был настоящей роскошью.
– У себя?
– У себя, но...
Не дожидаясь, пока Нуни преградит вход в кабинет, миссис Вард толкнула от себя дверь кабинета большого босса
Выходец из Нью-Йорка, Марк Мондейл неизвестно где обзавелся техасской привычкой при любом удобном случае класть ноги на стол. Возможно, он считал, что это добавит еще несколько дюймов роста к тем пяти футами и девяти дюймам, которые имелись в наличии. Еще он курил, прикуривая одну от другой, и его кабинет просто пропах табаком. В данный момент, заместитель главного редактора Марк Мондейл, положив на письменный стол ноги в давно нечищеных ботинках, разговаривал сразу по двум телефонам, а в огромной, чуть ли с суповую тарелку пепельнице дотлевал окурок, один из многих...
– Нет! Нет, пошли его к черту, он врет!
– Мистер Мондейл, я ...
Не отрываясь от разговора, Марк Мондейл сделал замысловатый жест рукой, при этом упустив одну из телефонных трубок Любой, кто хорошо знал этого человека, мог с уверенностью сказать, что этот жест означает: пошли к черту! Так секретарь - овчарка и сделала, аккуратно закрыв за собой дверь. Миссис Вард осталась стоять.
– Черт бы все побрал... нет, это я не тебе. Говори.
На разговоры Мондейл потратил еще минут пять, кого-то послал ко всем чертям и бросил трубку, потом, только более вежливо, разделался с другим собеседником и тоже бросил трубку на рычаг. Снял со стола ноги - и воззрился на стоящего в его кабинете бывшего подчиненного.
– Джен! Здорово, мать! Садись давай, садись!
В общении Марк Мондейл напоминал то ли мафиози из нью-йоркской семьи, то ли еще кого. Насмотрелся сериалов.
– Рак легких тебе точно не грозит - иронически заметила Джен
– Да какой рак. Один день живем. Сразу говорю - зарубежка мне пока не нужна. После прошлого раза от меня до сих пор не отстали.
– Не нужна?
– саркастически улыбнулась Дженна, доставая из сумочки конверт - даже такая не нужна?
Марк Мондейл был близорук - но боялся в этом признаться и надевал очки только тогда, когда в кабинете кроме него никого не было. Вот и сейчас, он вытряхнул из конверта бумаги, разложил их на столе и начал насиловать свои глаза, пытаясь прочитать то, что там написано.
–
– В Сальвадоре? Отлично дела в Сальвадоре.
Мондейл усмехнулся
– Да ну... А я как раз собирался крепко прищучить нынешнюю администрацию за положение дел там? А ты говоришь...
– Да брось... Все там нормально. Только иногда утром находят в канаве пацанов по шестнадцать - двадцать лет, у которых вырезаны глаза. Или все лицо сожжено горелкой. Но это всего лишь издержки демократии, не так ли?
Мондейл уже листал бумаги
– Возможно, возможно...
Он еще ничего не понимал. Но добравшись примерно на середину - понял.
– Ты что, рехнулась, мать?
– Почему же? Я просто хочу рассказать правду о том, что там происходит.
– Какую правду? О том, что там идет война - это и все так знают. Чарли Уилсон****, черт бы его побрал, все уши прожужжал про это.
– Я не про эту правду. Нас кормят дерьмом.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Мондейл нацепил на нос очки - в присутствии посторонних он почти никогда этого не делал - и воззрился на миссис Вард так, как будто видел ее впервые в жизни.
– Ты чего хочешь добиться?
– Того, чтобы наши граждане знали правду целиком, а не только одну ее сторону, которую преподносят нам в препарированном и простерилизованном виде. Там много дерьма - и я намерена вывалить его на суд читателей.
– А ты уверена, что американцы хотят знать эту правду? Ты не задумываешься, почему Рейган побеждает с таким отрывом, хотя даже на экране видно, что он развалина развалиной. Он не ищет правду. Он предлагает простые рецепты сложных проблем. Он каждому дает свое определение, простое и незамысловатое. И людям это черт побери нравится. Рейган им говорит, что русские - плохие парни, они - наши враги и обычный американец хочет прочитать про то, как хорошие парни американцы побеждают плохих парней русских, а не то, что заставит его задуматься о том, а в самом ли деле русские такие плохие. Размышлять - это тоже труд, а американцы не слишком-то любят трудиться, если им за это не платят.
– Это мне кое-что напоминает.
– Что именно?
– Одно определение. Учение, дающее простые ответы на сложные вопросы. Это одно из определений фашизма.
– Ты это сказала, не я.
– Вот именно.
Марк Мондейл, сам завзятый демократ, ненавидящий республиканцев искренней и чистой ненавистью тяжело вздохнул.
– Это поможет вам, Марк - бросила на стол последний козырь миссис Вард - на носу выборы, сам понимаешь.
– И как это нам поможет?
– Очень просто. Я не считала, сколько денег вбухала эта администрация в Пакистан и Афганистан, но уверена что много. Я хочу показать, на что пошли эти деньги. Нэшнл Джеографик уже в доле, но их интересует только природа. Политика - первому предлагаю тебе.
Мондейл снова снял очки, убрал в карман.
– Ну, хорошо. С Пакистаном я еще смирюсь, пожалуй. Но как насчет Афганистана? Ты соображаешь, на что ты подписываешься - перебраться в Афганистан вместе с моджахедами, чтобы видеть их борьбу против русских.