Противостояние
Шрифт:
99,4%.
— Ну же, продолжай. Что там еще?
И тогда Крейтон мягко произнес:
— Хаммер мертв. Билли. Самоубийство. Он выстрелил себе в глаз из табельного оружия. Материалы по Проекту Блу были у него на письменном столе. Мне кажется, он подумал, что они представляют собой вполне исчерпывающую предсмертную записку.
Старки закрыл глаза. Вик Хаммер был его пасынком. Интересно, как он скажет об этом Цинтии? Мне очень жаль, Синди. Вик сегодня нырнул в миску холодного супа. Вот, прими «отрубон». Я хочу сказать тебе, что это была просто цепь досадных случайностей. Ни одна из них не произошла
— Спасибо, Лен, — сказал он.
— Билли, не хочешь ли ты…
— Я поднимусь через десять минут. Я хочу назначить заседание общевойскового штаба через пятнадцать минут. Если они в постелях, вышиби их оттуда.
— Да, сэр.
— И, Лен…
— Да?
— Я рад, что именно ты сообщил мне об этом.
— Да, сэр.
Крейтон вышел. Старки посмотрел на часы. Потом он подошел к мониторам, вмонтированным в стену. Он включил монитор номер два и задумчиво уставился на безмолвный кафетерий Проекта Блу.
5
Ларри Андервуд повернул за угол и нашел место для стоянки, достаточно обширное, чтобы втиснуть свой «Датсун Зед» между пожарным гидрантом и чьим-то мусорным контейнером. Ларри попытался убедить себя в том, что в действительности он не заметил распухший труп кошки, в белый живот которой вгрызалась крыса. Крыса так быстро исчезла в свете его фар, что вполне можно было бы поверить в то, что ее там и не было. Кошка, однако, осталась на месте.
ДОРОГОЙ НЬЮ-ЙОРК, ЭТО ОПЯТЬ Я.
Может быть, «Янки» в городе. Хоть какое-то оправдание для его путешествия. Доехать на метро до стадиона, пить пиво, есть горячие сосиски и наблюдать за тем, как «Янки» вышибают дурь из Кливленда или Бостона…
На фасаде здания с помощью пульверизатора с краской были написаны воззвания загадочного и зловещего содержания: ЧИКО 116, ЗОРРО 93, МАЛЫШ ЭБИ N1! Когда он был еще мальчиком, перед тем, как умер его отец, этот район был вполне приличным. Две каменные собаки охраняли ступени, ведущие к двойным дверям. За год до того, как он уехал на побережье, хулиганы разбили туловище собаки справа. Теперь не было ни той, ни другой, за исключением одной задней лапы собаки слева.
Ларри подумал, что ему надо выйти из машины и убедиться в том, что имя его матери до сих пор значится под почтовым ящиком квартиры номер пятнадцать, но он чувствовал себя слишком усталым для этого. Нет, он будет сидеть здесь и дремать до семи часов утра. В семь он выйдет из машины и посмотрит, здесь ли еще его мать. Может быть, даже лучше, если она умерла. Может быть, тогда он даже забудет про «Янки». Может быть, он просто снимет комнату в отеле, проспит три дня подряд, а потом отправится обратно на Золотой Запад.
Его ум вновь обратился к прошлому, размышляя о прошедших девяти неделях (или около того) и пытаясь объяснить себе, как это можно биться головой о каменные стены в течение шести долгих лет, играть в клубах, записывать демонстрационные кассеты, а потом добиться всего, о чем мечтал, за каких-нибудь девять недель. Он думал о том, что должен же быть какой-то ответ, какое-то объяснение, которое позволило бы ему отвергнуть отвратительную точку зрения, с которой все это выглядело лишь капризом, просто
На самом деле, все началось еще полтора года назад. Он выступал с «Тэттерд Ремнантс» в клубе Беркли, и ему позвонил один человек из «Колумбии». Не слишком большая шишка, просто один из тружеников виниловых виноградников. Нейл Дайамонд собирался записать одну из его песен под названием «Крошка, поймешь ли ты своего парня?»
Дайамонд делал альбом. Кроме своих песен, он хотел включить туда «Пегги Сью вышла замуж» Бадди Холли и, возможно, песенку Ларри Андервуда. Вопрос был в том, захочет ли Ларри приехать и принять участие в записи фонограммы. Дайамонд хотел добавить вторую акустическую гитару. Мелодия ему очень нравилась.
Ларри согласился.
Запись продолжалась три дня. Все прошло хорошо. Ларри встретился с Нейлом Дайамондом, Робби Робертсоном и Ричардом Перри. Фамилия Ларри была упомянута на внутренней обложке, да и заплатили ему неплохо. Но «Крошка, поймешь ли ты своего парня?» так и не вошла в альбом. На второй вечер записи Дайамонд пришел с новой мелодией собственного сочинения, и она-то и заменила песенку Ларри.
— Ну что ж, это бывает, — сказал человек из «Колумбии». — Знаешь, что я тебе скажу — почему бы нам все-таки не сделать запись? Посмотрим, может быть, я и смогу что-то предпринять.
Ларри записал фонограмму своей песни и вновь оказался на улице. Дела в Лос-Анджелесе шли плохо.
Наконец он все-таки устроился гитаристом в вечерний клуб. Потом, девять недель назад, позвонил человек из «Колумбии». Они хотят выпустить его сингл. Может ли он приехать и записать песенку для другой стороны? Конечно, — ответил Ларри. Конечно, он сможет приехать. В воскресенье вечером он вошел в студию «Колумбии» в Лос-Анджелесе, за один час продублировал на второй дорожке свой голос в «Крошке» и записал для обратной стороны песню «Карманный Спаситель», которую он сочинил еще для «Тэттерд Ремнантс». Человек из «Колумбии» вручил Ларри чек на пятьсот долларов и вонючий контракт, который связывал Ларри по рукам и ногам.
Семь недель назад человек из «Колумбии» позвонил снова и велел ему пойти купить номер «Биллборда». Ларри ринулся на улицу. «Крошка, поймешь ли ты своего парня?» была признана одной из трех лучших новинок недели. Ларри перезвонил человеку из «Колумбии», и тот спросил его, не хочет ли он позавтракать в обществе настоящих шишек, чтобы обсудить будущий альбом.
На ленче он напился и едва ощутил вкус своей порции семги. Кто-то из шишек сказал, что не удивится, если в следующем году «Крошка, поймешь ли ты своего парня?» получит приз Грэмми. Ларри ощущал себя как во сне, и когда он возвращался в номер, у него появилась странная уверенность, что сейчас его собьет грузовик. Шишки из «Колумбии» вручил ему еще один чек, на этот раз на две с половиной тысячи долларов. Придя к себе, Ларри снял телефонную трубку и сделал несколько звонков. Первым делом он позвонил хозяину ночного клуба, в котором играл на гитаре, и сообщил, что ему придется подыскать другого мудака, который будет исполнять «Желтую птицу», пока посетители будут жевать непрожаренную пиццу. Потом он позвонил всем, о ком только мог вспомнить, в том числе и Барри Григу из «Ремнантс». Потом он вышел и напился, как свинья.