Противотанкист
Шрифт:
— Понял. — Ответил я. — А если не пойдут?
— Пойдут Николай. Уже пошли. Так что не зевай, занимай позицию и действуй. — Отдав мне приказ, капитан что-то сказал водиле. БТР, выехав на насыпь дороги, на максимальной рванул на ту сторону реки и, преодолев мост, развернулся и занял позицию на обочине шоссе. Расчехлив свой бинокль, я вгляделся в зелёнку, и увидел клинья немецкой пехоты, двигающиеся в нашу сторону, поэтому сдав назад и прикрыв борт холмом, я принялся вычислять расстояние до противника, и готовить данные для стрельбы. В этом месте, лес подходил к трассе на расстояние четыреста метров, а мы стояли в ста пятидесяти метрах от шоссе. Но гансы двигались, и поэтому приходилось постоянно менять угол прицеливания, хорошо хоть что миномёт был практически на прямой наводке, и не нужно было высчитывать ничего лишнего, но всё равно, я весь изматерился, пока дождался открытия пулемётного огня. Сергеич, «гад» такой, выждал, когда фрицы
А так как миномёт не пушка, и стрелять прямой наводкой точно в цель он не может, то перепадало и стрелкам, лежащим поблизости. Так же перепадало им и от наших пятидесяток, которые развили максимальный темп стрельбы, и как градом засыпали своими «морковками» правый фланг противника. Да уж, боже упаси попасть под такой град. Минут через пять после того, как мы разделались с «пятаками» немцев, в зелёнке возле реки сработали гранатные растяжки, а потом по берегу реки длинными очередями заработал пулемёт с бронетранспортёра ротного. Поняв в чём дело, я перенёс прицел и, выпустив по кустарнику пяток мин, продолжил уничтожать основное оружие пехотного отделения противника. У фрицев, был бы шанс отойти обратно в зелёнку, или укрыться за насыпью, а потом продолжить атаку, но хитрый Сергеич всё рассчитал правильно, и гансы попали между молотом и наковальней, что до леса, что до дороги было по двести метров. Если отойти в лес, то под дулами четырёх пулемётов и одного орудия, это самоубийство, да и задача не будет выполнена, а если рвануть к насыпи, то получаются те же яйца, только в профиль, от пулемётов, бьющих с фронта, укрыться ещё можно, а вот от станкача бьющего во фланг… Но кто-то умный у фашиков нашёлся, и они сосредоточили огонь из всех своих стволов по бригаде Сергеевича, а когда с той стороны перестали отвечать, рванули к дороге, и огребли опять же с двух сторон. С бэтэра командира во фланг, а от нас по всей «хитрой рыжей морде», из двух МГ, а Мишаня ещё и картечью врезал, так что мёртвых попадало на землю гораздо больше живых. Увлечённый боем, я даже не сразу заметил, как к нам подбежал посыльный, и передал приказ от лейтенанта Бабиновского срочно прибыть на правый фланг. Подсадив бойца к себе в броник и угостив сигаретой, я только спросил.
— Ну как там? — на что получил лаконичный ответ.
— Жопа. — То, что там опа намного больше, чем у Дженифер Лопес, я понял по незамолкающему стрёкоту пулемётов и частым выстрелам наших двух миномётов, тогда как сорокапятка почему-то молчала. Остановив БТР рядом со стреляющими миномётами, и сказав бойцам, чтобы снимали миномёт и присоединялись к общему веселью, пробираюсь на КНП и застаю там своего командира.
— Вот что Николай, — говорит мне Иван, — лейтенант Бабиновский ранен и теперь я за старшего. Ты пока осмотрись, а потом решим, что нам делать. — Достав свой бинокль, оглядываюсь вокруг и вижу следующее.
Со стороны деревни неспешно, под прикрытием бронеходов, продвигается рота противника, хоть пять коробок и горит, зато пулемётный огонь с остальных практически не даёт поднять головы. Наши стрелки, сделав несколько выстрелов, вынуждены быстро менять позицию, потому что туда сразу прилетает из двух или трёх пулемётов. А ещё и окопавшиеся с фронта немцы пошли в атаку, но как-то лениво, так что максим, установленный в центре, пока ещё придерживает их, ну и до них ещё далековато, а вот до тех, что с фланга, уже не более трёхсот метров.
— А что с пушкой Вань?
— Прицел разбит, приходится наводить по стволу, но сам видишь, гансы не дают поднять головы, а о смене позиций я даже и не заикаюсь, у орудия осталось всего три человека, все остальные ранены, да и патроны кончаются, что наши, что трофейные. Хорошо хоть что бронетранспортёры с пушками мы успели уничтожить в первую очередь.
Да уж, положение хуже не придумаешь, отойти с высоты и переправиться, мы явно не успеем, да и толку от этого. Фрицы на технике, догонят
— Да есть немного, — говорит он — нашли десяток, когда перебирали трофейные боеприпасы, а вот к пулемёту нет.
— Ну, тогда прорвёмся. Жди, я сейчас. — Подбадриваю я его и несусь к своему БТРу. Забравшись внутрь, достаю трофейный ранец с н.з. и, прихватив короб с пулемётными лентами, выскакиваю обратно, чуть не сбив с ног дядю Фёдора. Как говорится на ловца и зверь бежит.
— Вот что Федя, заряжай свой пулемёт бронебойными, и занимай позицию немного впереди, а потом гаси все бронекоробки, которые увидишь, ты это умеешь, я знаю.
— Понял командир.
— И вот что, на всякий случай. Прощай.
— До встречи, Коля, — говорит он и, смахнув слезу, лезет в броник. Подхватив свою поклажу, я бегу на КП к взводному. Командно-наблюдательный пункт находится на самом высоком месте нашего бугра, а окоп под него вырыт буквой П, со сторонами длиной три метра, причём одна из сторон переходит в ход сообщения, ведущий в тыл высоты, так что стрелять можно в любую сторону, поэтому заняв позицию в отнорке на западной стороне и зарядив в МГ новую ленту, начинаю работать.
Иван щелкал из ПТР по бронекоробкам, а я осаживал пехоту, лупя по ней короткими очередями. Позицию приходилось менять постоянно, но места в ходе сообщения хватало, а поначалу нас вообще не воспринимали всерьёз, и целых пять минут мы резвились, как хотели. Но когда два бэтэра остановились и задымили, а цепи отделений идущих в атаку стали редеть, за нас принялись серьёзно, и обратили самое пристальное внимание оставшиеся. Но фрицев мы притормозили и внимание отвлекли, поэтому ещё одна коробка вспыхнула от попадания 45-мм снаряда нашей пушки. Я уже добивал последнюю ленту, распевая во весь голос, — «Наверх вы товарищи все по местам» — и готовился принять свой последний и решительный, но слава богу, или командованию, писец подкрался незаметно, но теперь уже к евроинтегрантам.
Нас бы смяли, несмотря на все наши усилия, но вовремя подоспела «кавалерия из-за холмов», причём как в переносном, так и в прямом смысле этого слова. Сначала авто-броневая рота наших разведчиков, а потом и кавалерийский полк. Но в горячке боя я этого не заметил, понял лишь только тогда, когда немецкие коробки стали взрываться, а часть из них попыталась развернуться и угнать назад. Пехотинцы противника, не дойдя буквально пятидесяти метров до наших позиций, сначала залегли и начали перекатами отходить, а потом и во все лопатки рванули в свой тыл, преследуемые шестью средними бронеавтомобилями и эскадроном казаков на лошадях.
Пропустив начало нашей атаки, за её продолжением, мы с лейтенантом наблюдали уже самым пристальным образом. Порубав в капусту убегающих, эскадрон на достигнутом не остановился, а при поддержке бронеавтомобилей поскакал в деревню. На её западной окраине БА-10 остановились и, постреляв куда-то из пушек, разделились. Один взвод продолжил поддерживать атакующий эскадрон в юго-западном направлении, а другой двинулся в сторону шоссе. В это время за нашей высотой спешивались два эскадрона кавалеристов, а левее, по атакующему с фронта противнику, из пушек и пулемётов молотили три наших средних броневика, четвёртый же, заехав на вершину холма, стрелял оттуда. Атака сразу застопорилась. Но надо отдать им должное, немцы не растерялись, а только лишь залегли, и на передний план выдвинулись их бронебойщики. Но тут уже активизировались наши снайпера, да и дистанция для стрельбы из ПТР была предельной, так что особого урона наша броня не понесла, но и вперёд пока никто не пошёл. Правда тот броневик, который заехал на высотку, резко сдал назад и остановился за гребнем, а из него кашляя и отплёвываясь, во все двери и люки вывалился экипаж. Гансам поплохело лишь тогда, когда бойцы первого сабельного эскадрона поднялись к нам и, заняв позиции, врезали по ним из восьми своих ручников и сотни карабинов, а второй эскадрон пошёл в контратаку слева от высоты, при поддержке броне-автомобильного взвода. А вот после этого, пехотная рота противника начала откатываться, прикрываясь огнём своих ручных пулемётов, но тут уже орудие сержанта Волохова прямой наводкой стало уничтожать расчёты вражеских пулемётчиков. Пока мы с Иваном смотрели за полем боя и решали чем помочь нашим, к нам в окоп спрыгнул один из кавалеристов, в звании старшего лейтенанта.