Протокол «Сигма»
Шрифт:
Он медленно прошел в ванную; к этому моменту боль тоже проснулась. Он понял, что проспал весь день и всю ночь. Бен знал, что его сильно избили, но знал еще и то, что нужно двигаться, причем не ограничивая движения, а не пытаться отлежаться в кровати. Но, как бы ни сложились события, ему потребуется время, чтобы прийти в норму.
Он вернулся в спальню, быстро достал телефон. Фергус О’Коннор на Каймановых островах, должно быть, ждал его звонка. Но когда Бен попытался включить телефон, он обнаружил, что аккумулятор сел. Видимо, Анна забыла его зарядить. Он услышал, что она повернулась во сне.
Он засунул телефон в гнездо зарядного
– Хартман! – радостно воскликнул Фергус, будто бы все это время он сидел у телефона и не мог дождаться, когда же услышит голос Бена.
– Какие новости? – спросил Бен, дохромав до окна и глядя на машины внизу.
– Есть хорошие, есть плохие. С чего начать?
– С хороших, как всегда.
В трубке раздался гудок – кто-то еще пытался до него дозвониться, но Бен не обратил на это внимания.
– Ладно. В Лихтенштейне есть один адвокат с дурной репутацией, сегодня утром он пришел в свой офис и обнаружил следы взлома.
– Ужасно огорчительно такое слышать.
– Да. Главное, что пропало одно из его дел – папка на Anstalt. Он подготовил его для безымянной компании или же компаний, находящихся в Вене.
– В Вене? – Бен почувствовал резь в желудке.
– К сожалению, имен там нет. Свод инструкций по связи, идентификационные коды и прочее подобное дерьмо. Но совершенно точно одно – все находится в Вене. Хозяева были весьма осторожны и держали свои имена в секрете даже от этого парня. Который, кстати, не собирается обращаться к лихтенштейнским копам по поводу пропажи документов. Он слишком увяз во всякой дерьмовой нелегальщине.
– Хорошо сделано, Фергус. А каковы плохие новости?
– Немного увеличилась цена. Одна только работа в Лихтенштейне стоила мне пятидесяти штук. Вы думаете эти парни – дешевки? Они – е…ные ворюги!
Цифра была значительной, даже для Фергуса. Но предоставленная им информация – которую не смогло бы раздобыть ни одно законопослушное агентство – того стоила.
– Я и не рассчитываю на то, что вы выставите мне счет с подколотыми квитанциями, – ответил Бен.
Едва он закончил разговор, как телефон зазвонил.
– Да?
– Пожалуйста, позовите Анну Наварро, – прокричал мужской голос. – Мне нужно с ней поговорить!
– Она… Кто говорит?
– Просто скажите, что это Серхио.
– Да, подождите немного.
Анна уже проснулась, ее разбудил звонок.
– Мачадо? – пробормотала она хрипловатым со сна голосом. Бен протянул ей телефон. – Серхио, – сказала она, – извините, телефон был выключен, по-моему… Хорошо, да, годится… Что?.. Что?… Серхио, алло? Вы там? Алло?
Она нажала кнопку отключения.
– Как странно, – сказала она.
– О чем ты?
Анна изумленно посмотрела на него, явно не поняв его слов.
– Он сказал, что всю ночь пытался мне дозвониться. Он звонил из машины, из района Сан-Тельмо. Он хотел встретиться со мной в баре «Пласа Доррего», по-моему, он достал мне пистолет.
– Почему у него был такой дикий голос?
– Он сказал, что больше не желает участвовать в этом деле.
– Они добрались до него.
– Бен, судя по голосу, он действительно напуган. Он сказал – он сказал, что на него вышли люди, которые угрожали ему, и что это были не обычные местные громилы, работающие на беглых преступников. – Анна посмотрела
Даже еще не въехав на Пласа Доррего, они почуяли запах пожара. Пока их такси протискивалось в сторону бара «Пласа Доррего», они увидели большую толпу, санитарные и полицейские машины и пожарные грузовики.
Таксист быстро что-то произнес.
– Что он говорит? – спросил Бен.
– Говорит, что не сможет ехать дальше, там произошел какой-то несчастный случай. Пойдем пешком!
Анна попросила водителя подождать их, затем оба – она и Бен – выскочили из машины и помчались на площадь. Дым почти рассеялся, но в воздухе все еще смердело серой, копотью и сгоревшим бензином. Уличные торговцы на время покинули свои столики в парке в центре площади, бросив на произвол судьбы дешевые драгоценности и парфюмерию, и устремились взглянуть, что случилось. Местные жители, толпясь в дверных проемах древних многоквартирных домов, тоже смотрели – словно зачарованные ужасом происходящего.
Что случилось, было ясно с первого взгляда. В момент взрыва автомобиль стоял прямо перед баром «Пласа Доррего». Взрывом вдребезги разбило стекла в баре и вышибло окна напротив. Вероятно, автомобиль горел еще какое-то время до прибытия пожарных, потушивших огонь. Почернела даже белая дорожная разметка около обломков.
Старая седая женщина в коричневой ситцевой блузе не переставая кричала:
– Madre de Dios! Madre de Dios! [112]
Бен почувствовал, что Анна взяла его за руку, и крепко сжал ее ладонь. Они смотрели, как спасатели распиливают обгоревший каркас бывшего когда-то белым «Форда Эскорт» – иначе было невозможно вытащить обуглившееся тело.
112
Madre de Dios – Матерь божья (исп.).
Он почувствовал, как задрожала Анна, когда одному из рабочих удалось оторвать кусок металла и она увидела черную сгоревшую руку, запястье которой обвивала потемневшая золотая цепочка; обожженная клешня кисти сжимала маленький сотовый телефон.
Глава 38
Совершенно ошеломленные, они притихли на заднем сиденье такси.
Дар речи вернулся к обоим, лишь когда они отъехали на несколько кварталов.
– О, мой бог, Бен. Милостивый бог. – Анна откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Бен положил руку ей на плечо; всего лишь краткое успокаивающее прикосновение. Сейчас он не мог ничего ей сказать – ничего такого, что имело бы хоть какой-то смысл.
– Когда мы с Мачадо обедали вчера вечером, – медленно проговорила Анна, – он сказал мне, что за все годы своей работы он никогда ничего не боялся. И поэтому я тоже не должна ничего бояться.
Бен не знал, что ей ответить. Он никак не мог оправиться от того ужаса, который испытал при виде сгоревшего тела Мачадо. Его руки, сжимавшей сотовый телефон. Сейчас многие говорят, что мир погибнет в огне. Содрогнувшись всем телом, он вспомнил безликого Шардана, судьба которого доказывала, что уцелеть порой даже хуже, чем погибнуть. «Сигма», похоже, питала пристрастие к решению проблем при помощи огня.