Протокол «Сигма»
Шрифт:
Он наклонился, чтобы взять чемодан, но Анна, улыбнувшись, покачала головой.
– Благодарю вас, я сама.
– Вы впервые в Галифаксе? – похоже, он решил между делом проверить, что она собой представляет.
– Да. Сверху он кажется очень красивым.
Вежливо усмехнувшись в ответ, он зашагал рядом с нею через здание аэровокзала.
– Я буду организовывать ваше взаимодействие с властями Галифакса. Вы получили документы?
– Да, благодарю вас. Все, кроме банковских проводок.
– Сейчас они уже должны быть готовы. Если я найду их, то переброшу вам в гостиницу.
– Спасибо.
– Не
Они подошли к автомобильной стоянке.
– Тело находится в полицейском морге? – спросила Анна.
– Нет, в морге местной больницы. Ожидает вас в холодильнике. Вы связались с нами прежде, чем старикашку успели закопать в землю, – это хорошая новость.
– А какая же плохая?
– Труп был уже забальзамирован для похорон.
Анна даже вздрогнула.
– Это могло исказить токсикологическую картину.
Они подошли к темно-синему «Шевроле»-седану последней модели, который всем своим видом прямо-таки убеждал всех окружающих в том, что принадлежит полиции. Арсено открыл багажник и положил туда чемодан Анны.
Некоторое время они ехали молча.
– А кто же вдова? – спросила Анна. О ней в полученных документах ничего не говорилось. – Тоже из французских канадцев?
– Местная. Из Галифакса. В прошлом школьная учительница. Такая суровая старуха. Я хочу сказать, что испытываю большую неловкость перед леди: она ведь только что потеряла мужа, и похороны, как предполагалось, должны были состояться завтра. Мы были вынуждены просить ее отложить их. К тому же приехали родственники из Ньюфаундленда. Когда мы упомянули о вскрытии трупа, она, мягко выражаясь, не пришла в восторг. – Он взглянул на Анну и снова уставился на дорогу. – Поскольку уже поздно, думаю, что лучше всего будет, если вы сейчас устроитесь в гостинице, а завтра рано поутру мы могли бы взяться за дело. Патологоанатомы готовы встретиться с нами в семь часов.
Анна почувствовала острый, почти болезненный приступ разочарования. Ей хотелось приступить к работе прямо сейчас.
– Заманчиво звучит, – ответила она и снова умолкла. Было приятно иметь помощником такого офицера, который, похоже, нисколько не чувствовал себя обиженным появлением эмиссара американского правительства. Арсено держался настолько дружественно, насколько это вообще можно было себе представить. Может быть, даже слишком дружественно.
– А вот и ваша гостиница. Ведь ваше правительство не любит слишком уж щедро разбрасывать доллары, точно?
Гостиница оказалась непривлекательным викторианским зданием на Баррингтон-стрит, большим деревянным домом с выкрашенными в белый цвет стенами и зелеными наличниками. Впрочем, белая краска от времени превратилась в грязно-серую.
– Эй, знаете что, позвольте мне пригласить вас на обед, если у вас нет других планов. Можно отправиться в «Клиппер кэй», если вам
– Благодарю вас, но у меня сегодня был очень утомительный день, – ответила Анна.
Он пожал плечами; было видно, что ответ сильно разочаровал его.
В гостинице чувствовался слабый запах плесени, словно под полом царила никогда не высыхающая сырость. Ей выписали старомодный счет в двух экземплярах через копирку и вручили медный ключ; она приготовилась было сказать толстому парню, сидевшему за конторкой, что сама отнесет свой чемодан в номер, но никто и не подумал предложить ей помощь. В оклеенной цветастыми обоями комнате на втором этаже точно так же пахло сыростью. Все здесь казалось старым и обшарпанным, хотя и не до возмутительной степени. Она повесила одежду в гардероб и переоделась в серый спортивный костюм. Хорошая пробежка должна взбодрить ее, решила она.
Она пробежала трусцой по Гранд-парад, площади, в которую упиралась на западе Баррингтон-стрит, затем свернула на Джордж-стрит к звездообразной крепости, именовавшейся просто Цитадель. Запыхавшись, она остановилась возле газетного киоска, купила карту города и нашла нужный ей адрес; это оказалось не так уж далеко от того места, где она сейчас находилась. Она вполне могла бы заглянуть туда во время пробежки.
Дом Роберта Мэйлхота казался с виду удобным, хотя ничем особым не выделялся: двухэтажная постройка с остроконечной крышей, обшитая посеревшей от времени вагонкой, спрятавшаяся на заросшем деревьями клочке земли, отгороженном сетчатым забором.
Сквозь тюлевую занавеску в выходивших в сторону улицы окнах был хорошо виден мерцающий голубой свет телевизора. Вероятно, вдова смотрела передачу. Анна на несколько секунд остановилась на противоположной стороне улицы и внимательно оглядела дом.
Она решила перейти через узкую улицу и взглянуть на все поближе. Она хотела увидеть, действительно ли это была вдова, и если да, то как она ведет себя. Можно ли заключить по ее облику, что она пребывает в трауре, или нет? Далеко не всегда удавалось отгадать такие вещи, просто наблюдая исподтишка, но никогда нельзя предсказать заранее, что принесет успех. И если Анна укроется в тени около дома, то соседи, какими бы подозрительными они ни были, наверняка не заметят ее.
Улица была совершенно пуста, хотя в одном из домов играла музыка, из другого доносилась болтовня телеведущего, а вдалеке слышался рев туманной сирены на маяке. Анна сошла на мостовую и направилась к дому…
Внезапно, словно из ниоткуда, возникла пара ярких автомобильных фар. Их свет ослепил ее; автомобиль, рыча мотором, несся к ней, и огненные круги становились все больше и ярче. Громко вскрикнув, Анна метнулась к тротуару, ничего не видя перед собой, отчаянно пытаясь убраться с пути обезумевшего неуправляемого автомобиля. Должно быть, он медленно катился вдоль по улице с выключенными фарами – чуть слышный гул двигателя полностью заглушался фоном уличного шума, – пока не оказался совсем рядом с ней, а тогда внезапно включил фары.