Протокол «Сигма»
Шрифт:
Бен совершенно не сомневался в том, что Питер выиграл это сражение.
Бен начал чувствовать усталость. Поездка по шоссе проходила монотонно, убаюкивая его. Он подстроил свою манеру езды под естественный ритм дороги, и другие автомобили уже не так часто пытались его обогнать. Его веки начали слипаться.
Затем раздался яростный автомобильный сигнал, и Бена ослепил свет фар. В ту же секунду он понял, что на мгновение заснул за рулем. Ему удалось среагировать вовремя и вывернуть автомобиль направо, съехав
Он свернул к обочине дороги; его сердце бешено колотилось. Он медленно, с облегчением выдохнул. Это его тело, все еще жившее по нью-йоркскому времени, наконец-то отреагировало на неимоверно растянувшийся день и безумные события на Банхофплатц.
Нужно съехать с шоссе. До Санкт-Морица оставалось вряд ли больше двух часов езды, но он не решался ехать дальше. Это было слишком опасно. Ему необходимо найти место, где можно будет переночевать.
Мимо проехало два автомобиля, но Бен не обратил на них никакого внимания.
Первым был помятый и ржавый зеленый «Ауди», отъездивший, пожалуй, не менее десяти лет. В нем не было никого, кроме водителя, высокого мужчины лет пятидесяти с длинными седыми волосами, собранными в хвостик; проезжая мимо, он обернулся и всмотрелся в автомобиль Бена, стоявший на обочине дороги.
Проехав на сотню метров дальше, «Ауди» тоже съехал с шоссе.
Затем мимо «Опеля» Бена промчался второй автомобиль – серый седан, в котором ехали два человека.
– Glaubst Du, er hat uns entdeckt? [14] – обратился водитель к пассажиру на швейцарско-немецком наречии.
14
Как ты считаешь, он мог нас заметить?
– Вполне возможно, – ответил пассажир. – А иначе, зачем бы ему останавливаться?
– Что, если он заблудился? Он рассматривал карту.
– Он вполне мог сделать это для отвода глаз. Я собираюсь остановиться.
Тут водитель заметил на обочине зеленый «Ауди».
– Мы что, ожидаем компанию? – спросил он.
Глава 6
Галифакс, Новая Шотландия
На следующее утро Анна и сержант Арсено подъехали к дому, принадлежащему вдове Роберта Мэйлхота, и позвонили у дверей.
Вдова приоткрыла парадную дверь на несколько дюймов и с подозрением уставилась на них из темного холла. Это была небольшого роста женщина семидесяти девяти лет со снежно-белыми волосами, уложенными в чрезвычайно аккуратную – волосок к волоску – прическу на крупной круглой голове. Ее карие глаза настороженно взирали на них. Ее широкий плоский нос был красным; подобный знак с равным успехом мог явиться результатом как неутешных рыданий, так и продолжительного пьянства.
– Да? – она не была удивлена, скорее враждебно
– Миссис Мэйлхот, я Рон Арсено из Конной полиции, а это Анна Наварро из министерства юстиции Соединенных Штатов, – неожиданно мягким голосом произнес Арсено. – Мы хотим задать вам несколько вопросов. Вы позволите нам войти?
– Зачем?
– Несколько вопросов, и ничего больше.
Маленькие карие глазки вдовы свирепо блеснули.
– Я совершенно не желаю разговаривать с полицейскими, откуда бы они ни явились. Мой муж мертв. Почему бы вам не оставить меня в покое?
Анна почувствовала в голосе старой женщины отголосок отчаяния. Девичья фамилия вдовы, согласно документам, была Леблан, Мари Леблан. Она не была обязана беседовать с ними, хотя, возможно, и не знала об этом. Теперь все сводилось к тому, удастся ли им преуспеть в тонком искусстве уговоров.
Анна терпеть не могла иметь дело с родственниками жертв убийства. Приставать к ним с вопросами о чем-то, имевшем место в прошлом, когда после смерти любимого человека прошло лишь несколько дней или даже часов, было для нее невыносимо.
– Миссис Мэйлхот, – заявил Арсено официальным тоном, – у нас есть основания считать, что вашего мужа кто-то убил.
Вдова уставилась на посетителей неподвижным взглядом.
– Это нелепо, – сказала она. Зазор между дверью и косяком стал уже.
– Возможно, вы и правы, – мягко отозвалась Анна, – но если ему и в самом деле никто не причинил вреда, то мы должны в этом удостовериться.
Вдова, похоже, заколебалась, но спустя мгновение произнесла, не скрывая ехидных интонаций:
– Он был стариком. У него было слабое сердце. Оставьте меня в покое.
Анне стало стыдно за то, что она вынуждена допрашивать эту старуху в такое ужасное для нее время. Но вдова имела право выставить их в любой момент, а она не могла и не должна этого допустить. Мягким голосом она проговорила:
– Ваш муж мог бы прожить гораздо дольше. Вы могли бы провести вместе еще не один год. У нас есть веские основания считать, что кто-то похитил у вас это время. А на это никто не имеет никакого права. И мы обязаны найти этого человека, кем бы он ни был.
Взгляд вдовы вроде бы смягчился.
– Без вашей помощи мы никогда не сможем узнать, кто разлучил вас с мужем.
Щель стала шире, дверь открылась.
В гостиной было темно. Вдова включила лампу, отбрасывающую сернисто-желтый свет. Она оказалась широкобедрой и гораздо меньше ростом, чем это показалось с первого взгляда. Одета она была в серую плиссированную юбку и крупной вязки свитер цвета слоновой кости, наподобие тех, что носят рыбаки.
В мрачной на вид, но чистой комнате пахло лимонной мастикой. Убирали здесь недавно – видимо, оттого, что миссис Мэйлхот ждала родственников на похороны мужа. Найти в этом помещении чьи-то волосы и шерстяные волокна от одежды было проблематично. «Места преступления» как такового не сохранилось.