Прототип
Шрифт:
«И даже не попытаешься выжить? Не рановато ли руки опустил? А черный лес? Иван ведь ясно сказал: там можно излечиться!»
«Нет, я точно сошел с ума! – Максим тяжело встал. – Последнее, что осталось, последовать совету собственной галлюцинации? Бред полный!» – он раздраженно толкнул дверь, и та поддалась с протяжным скрипом.
На улице расплескалась теплая звездная ночь. Лес, окружающий заброшенный хутор, скрадывал звуки, но Максим все же расслышал далекий, пока еще невнятный гул.
Военные? Начали наступление?
«Ну, вот и способ поставить точку, –
Второму «я» такое решение совершенно не понравилось, и мысленный спор вспыхнул вновь:
«Макс, ты слизняк! Неужели будешь покорно ждать смерти? Ну, чего сгорбился, как старик! Уходи, пока не поздно!»
Максим ненавидел этот въедливый голос, но душа притихла, не реагировала.
«Да нет у тебя души! Ни души, ни веры, ни знаний, ни воли! Все, Шустов? Ну, жди, жди, как же! Застрелят они тебя! Да ничего подобного! Кто ж на такую размазню патроны станет тратить?»
«Пленных они не берут!» – мысленно огрызнулся Максим. – Ну что я, по-твоему, должен делать?! Убивать из злобы? От бессилия?! От того, что болен и нет лекарства?!»
Гул постепенно приближался. В нем уже различались разные нотки. Басовитый стрекот стелился над кронами деревьев, а в глубине леса слышался лязг бронетехники.
«А если это была не галлюцинация, Макс? Может быть, обыкновенное невежество не дает тебе шанса понять происходящее?!»
Шустов сидел на рассохшихся ступенях деревянного крыльца, невольно прислушиваясь к приближающимся звукам. Вертолеты ушли в сторону, их стрекот начал удаляться, а вот лязг гусениц БПМ становился все четче, он действовал на нервы, уничтожал глухую апатию.
«Болен или нет, а жить-то, действительно, хочется»… – он встал, озираясь, силясь вспомнить, где же оставил оружие и снаряжение? По идее, действуя в бреду, я снял его прямо тут, во внутреннем дворе?
Логика, увы, не работала. В скупом свете луны он заметил лишь очертания покосившейся телеги, сереющий в сумраке каменный жернов да какие-то обломки и больше ничего.
«А чего это ты вдруг заметался?» – язвительно спросил внутренний голос.
Максим грубо послал его.
Стелси сказала: в сарае, слева от входа! – вспомнил он и тут же разозлился, обругал себя последними словами за невольное возвращение к галлюцинациям, но… стоило повернуть щеколду, потянуть дверь, и та открылась; узкая полоска лунного света легла наискось, высветлив подгнившую копну сена, а рядом, у стены, на массивной деревянной полке, он увидел аккуратно сложенное снаряжение и оружие!
Максим быстро надел бронежилет, разгрузку, начал застегивать ее крепления, когда земля под ногами внезапно вздрогнула.
Взрывы прозвучали отдаленно и глухо.
«Поздно… Зря столько времени потерял», – он выскочил из сарая и сразу же заметил призрачные огоньки. Они взмыли над темными замшелыми постройками и вдруг начали стремительно расходиться в разные стороны, словно каждый заранее определил себе цель, устремился к ней, и лишь три «светлячка» сиротливо кружили над внутренним двором, словно не
В сумерках Максим заметил приставную лестницу, быстро вскарабкался по ней на крышу, залег.
БПМ уже окружили хутор. На позиции встали, не таясь, свет прожекторов слепил, лучи скользили по стенам срубов. Боевые кибернетические комплексы сейчас производили сканирование построек.
Секунда… Вторая… Третья…
Лязгнул люк.
Трофейный коммуникатор автоматически подстроил частоту:
– Сканеры сбоят!
– Внутри кто-то есть?
– Да понятия не имею! По виду обычные срубы, а излучение внутрь не проникает!
Ответа не последовало. Короткой очередью рявкнуло башенное орудие БПМ. Три всплеска пламени надломили ворота, толстенные брусья перебило, словно спички, взметнулась, опадая сизым облаком, острая, тлеющая щепа. В прожекторном свете промелькнули сгорбленные фигуры. Рванули на штурм. Лица бледные, злые. Ну, еще бы. После форсирования пролива и ночного марш-броска нервы у всех на пределе.
Максим обернулся.
Пять человек ворвались во внутренний двор, тут же заметили приоткрытую дверь сарая, рассредоточились. Глухо рыкнул гранатный взрыв, изнутри приземистой постройки выметнуло пламя.
Они убивали собственный страх. Действовали на упреждение, страшась неведомого, не видя противника.
Раскатают весь хутор, по бревнышку. А что останется – подожгут.
Внезапно со стороны оцепления ударили автоматные очереди, на границе света и тьмы вмиг завязалась ожесточенная, но беспорядочная перестрелка, один за другим вдруг начали гаснуть прожектора, но липкий мрак не успел затопить окрестности, – БПМ рванули со своих мест, ведя беспорядочный огонь, взрывы ложились густо, били по своим, две машины внезапно вспыхнули, их пожирало ревущее пламя, а бой разгорался.
Максим привстал, понимая, – это его лучший и единственный шанс вырваться, но судьба рассудила по-своему. Обращенный к лесу скат крыши вдруг вспороло разрывами, и он потерял равновесие, полетел вниз, больно ударился спиной о каменные плиты внутреннего двора.
Дыхание перехватило. Мимо, что-то крича, пробежали солдаты, но на Шустова никто не обратил внимания, в первый момент его спасла военная экипировка, а затем вдруг наступил полнейший хаос.
Он уже видел такое, при ликвидации того злополучного Святилища! Казалось, все вокруг сошли с ума. Бойцы, успевшие ворваться на территорию внутреннего двора, внезапно и беспричинно открыли огонь друг по другу!
Автоматные очереди проносились над головой Максима, он непроизвольно вжимался в землю, затем, улучив момент, пополз в сторону ближайшего укрытия, – им оказалось нагромождение тлеющих бревен, вырванных из стены и переломанных попаданием снаряда.
Через выбитые ворота во внутренний двор ворвалась БПМ, выметнув снопы искр, царапнула гусеницами по каменным плитам, резко остановилась, слегка покачнувшись.
Оглушительно ударил крупнокалиберный пулемет. Три фигуры, совершавшие перебежку на фоне разгорающегося пожара, разметало по сторонам.