Провал аналитика
Шрифт:
Хорошо еще приземлился рядом с одной из немногочисленных целых фигурок. Успел, не жалея руки, шмякнуть по ней кулаком. Даже не оборачиваясь, услышал за спиной грохот падения. Такой грохот мог бы, например, произвести какой-нибудь закованный в латы двухметровый чешуйчатый монстр с секирой, если бы его скрутило посреди высокого прыжка. К примеру. Тьфу, опять истерика.
Высмотрел и похватал в охапку последние глиняные вуду-игрушки. Не все фигурки попались под руку, но, чтобы добраться до остальных пришлось бы тратиться на парализацию рептилоида, не уверен, что вышел бы в плюс.
Хлоп очередная. И я помчался
В этот миг его кровь попала на мои раны. Мир замер. Звуки исчезли. Такие ощущения помню по неприятным минутам попадания в картину, меня снова начало накручивать спиралью вокруг бездонных сверкающих болью желтых зрачков. Тем не менее, старикашка взорвался нервным смехом, и я, назло ему, попробовал зафиксироваться, цепляясь ногами за ускользающую землю. Вроде получилось, во вращение втягивать перестало. Но теперь начал деформироваться окружающий мир. Замолчавший колдун стал наматываться вокруг своих желтых глаз. Готический собор, до которого так и не успел добежать, отправился по большой дуге в общий размываемый образ. Попытался посмотреть, как там поживает мой чешуйчатый друг, но тело больше не слушалось, я снова превратился в пассивного зрителя кляксы. Только в этот раз не потерял чувствительности, все порезы от глиняных черепков продолжали саднить и кровоточить. А потом уже почти забытые пулевые ранения взорвались невыносимой болью, и сознание милосердно провалилось в темноту. Опять.
***
Кирилл Семилапов, Лойская провинция
В себя приходить не хотелось. Попробовал пару раз, — не понравилось. Где-то на периферии вяло крутилась мысль, что надо взять себя в руки, открыть глаза и разобраться с окружающим миром. Но было влом. Нисколько не сомневался, что это не сон, что на самом деле облажался с подготовкой сделки. Как же умудрился пропустить этот банальный любовный треугольник! Хотелось завыть, свернуться калачиком на мягком травяном покрывале, почесаться и сдохнуть.
Про траву, кстати, — это странная мысль. Про траву прорвалось из реального мира, с той стороны прикрытых век. Определенно, там меня дожидались едкий запах разнотравья, щекотный жук на лице, насекомоподобное стрекотание и размеренный перестук. Причем, перестук становился громче и торопливее. Про сдохнуть придется немного отложить, никогда не мог смириться с тем, что в мире что-то происходит без моего контроля и присмотра. Распахнуть глаза получилось не с первой попытки. А когда все-таки открыл их, то чуть снова не закрыл от удивления.
Действительно, степное разнотравье. Все оттенки зеленого сливаются в непрерывное колышущееся полотно,
Кстати, о самочувствии. Только теперь понял, что все тело неприятно зудит, а правое предплечье еще и жжется как от крапивы. Переведя себя в сидячее положение, избавился от фиолетового (надеюсь, не ядовитого) щекотного жука, гораздо лучше увидел подкрадывающихся, по-другому и не скажешь, конников и наконец, получил возможность осмотреть свою по-прежнему обнаженную тушку.
Всадники отреагировали на телодвижения бурно, со свистящим улюлюканьем рассыпались шире и похватали короткие копья. Вот тут стало понятно, что лошади — это не совсем лошади. Хватаясь за оружие, кавалеристы выпускали из рук длинные уши бедных животных. И лошади превращались то ли в двухметровых гривастых зайчиков, то ли в длинноухих высоченных осликов.
Против воли улыбнулся и примиряюще поднял ладони. И увидел это. На правом предплечье красовалось новенькая татуировка. Только жжется посильнее, и выглядит больше похожей на родимое пятно. С рисунка скалился в беззвучном крике по-прежнему прикрученный к столбу некромант, повышенный в последнюю встречу до колдуна. Присмотрелся и заметил на лысине вредного старикашки четко прорисованные шрамы. По спине пробежал неприятный холодок. Хорошо хоть рептилоида на изображенном кострище не наблюдалось.
Других увечий, кроме вот такого необычного, не обнаружилось. И порезы черепками, и даже пулевые отметины выглядели неаккуратными, неэстетичными, но все-таки безопасными шрамами. Только чесались жутко.
Наконец-то перестал самолюбоваться и заметил, что всадники, внимательно контролируя каждое мое движение, подобрались на своих длинноухих коняшках уже практически вплотную. Гортанный встревоженный крик крайнего справа кавалериста, немного удивленный гвалт остальных. Ленивое вальяжное движение копьем, и в мою голову по широкой дуге прилетел тупой конец древка.
***
Санс Седой, Лойская провинция
Санс в очередной раз недовольно пожевал губами и покосился вправо. Ясен пень, чуда не произошло, конь Алька все так же, припадая от тяжести на задние ноги, тащил на себе тройной груз. Самого Алька и этого странного подростка, забери его темная Ушх. Ну или подери Краст, раз уж именно его знак он носит. Санс снова неодобрительно покосился на Рисованный Знак сумасшедшего бога и привычно поцеловал нанесенный пару лет назад на предплечье иероглиф собственного Настоящего Знака Элента. Подобранный парнишка оказался не только до безобразия пухлым и полоротым (это же надо, бродить голышом по степи и с туповатой улыбкой реагировать на атаку имперских егерей), но еще и бесовски тяжелым, будто бурдюк, камнями набитый. На свою гнедую Санс даже и не рискнул бы эдакий вес взваливать.