Провал
Шрифт:
Ванья опять принялась просматривать скудный материал. Б'oльшая часть – с места обнаружения. Патрицию нашли в школе Тольшё – муниципальной начальной школе в пятнадцати минутах от центра Хельсингборга. Учитель, обычно работающий в этом классе, обнаружил ее в закрытой на летние каникулы школе в половине девятого утра накануне праздника Середины лета. Тело помещено на стул в одном из углов класса, перед кафедрой. Веревка вокруг живота, чтобы поддерживать тело в вертикальном положении. На голове дурацкий колпак, лицо повернуто в угол, на обнаженной спине степлером прикреплены
– У них, по крайней мере, есть подозреваемый, – через некоторое время сообщила Ванья.
– Кто?
– Ее бывший парень. Стефан «Стеффе» Андерссон. Отец ее сына. Он, судя по всему, ее ненавидел.
– Это все, что у них есть?
– Написано, что его вызывали на допрос… – Ванья пролистала оставшиеся немногочисленные страницы. – Но протокол допроса они тоже не прислали.
Билли покачал головой.
– Похоже, они поручили дело лучшему следователю.
– Несомненно.
– Хорошо, что с нами нет Урсулы. Она разорвала бы их на куски.
Ванья внутренним зрением увидела, как Урсула вызывает беднягу, составившего отчет, и высказывает, что она думает о нем в частности и о полиции за пределами центра Стокгольма в целом. Она не смогла сдержать улыбки.
– Здорово, что она вернулась, – честно признал Билли.
– В прошлый раз ты хорошо справился без нее, – на полном серьезе сказала Ванья. – Не помню, говорила ли я тебе.
– Спасибо, это греет душу.
Он бросил на нее благодарный взгляд, и Ванья одобрительно кивнула ему. Это правда. Билли действительно вырос за последнее время. Жаль, что они отдалились друг от друга. Одно время они были скорее братом и сестрой, нежели просто коллегами, и, хотя они почти прояснили все разногласия, к прежним отношениям они так и не вернулись.
И, наверное, уже не вернутся.
Движение на дороге немного уплотнилось, и Билли пришлось сбавить скорость.
– Я должен тебя спросить… – начал Билли, и Ванье показалось, что он собирается с силами, чтобы продолжить. – Как тебе то, что Себастиан внезапно оказался твоим отцом? Вероятно, чертовски странно.
Ванья грустно усмехнулась.
– Я не могу думать о нем как об отце. Он просто коллега.
Билли бросил на нее непонимающий взгляд.
– Ты хочешь сказать, что все осталось по-прежнему?
– Конечно, нет, но… надо этого добиться. – Она умолкла и посмотрела на мелькавший за окном все более ровный ландшафт. – Требуется время. Со всем сразу мне не справиться.
– Но ты осталась, встречаешься с ним, это круто.
– Я рассматривала вариант уйти с работы.
– Почему ты передумала?
– Это было бы слишком просто. Слишком трусливо. Я привыкла решать проблемы не так.
Они замолчали. Билли сосредоточенно смотрел на бежавшую вперед дорогу. Ванье хотелось воспользоваться случаем и продолжить разговор. Но о ее проблемах и работе они уже поговорили достаточно. У него в жизни ведь тоже произошли крупные события.
– А
– Хорошо, все хорошо, – с улыбкой отозвался Билли. – Просто потрясающе.
– Расскажи о Турции, – попросила она, усаживаясь поудобнее, чтобы слушать.
Билли начал рассказывать, но Ванья довольно быстро отвлеклась. Стала изучать его. Теперь, когда они больше не были так близки, казалось, будто Билли кое о чем забыл.
Она хорошо умеет замечать, когда люди лгут, это одна из ее сильных сторон. А Билли лгал. Все отнюдь не хорошо. У Ваньи возникло ощущение, что все далеко не так хорошо.
12
«Поверните направо. Через триста пятьдесят метров поверните направо».
Женский голос из навигатора направлял машину по все более мелким улицам между кварталами с виллами, выглядевшими, на взгляд Себастиана, совершенно одинаково. Они приближались к цели, и он пожалел о том, что не воспользовался представившимся шансом и не оказал более жесткого сопротивления.
Он уже заканчивал завтракать, когда подошел Торкель и подсел к нему за стол. Себастиан посмотрел на него вопросительно. Урсула сидела за столиком у окна с красивым видом, чуть подальше, место напротив нее было свободно.
– В раю заморочки?
Торкель посмотрел на него, явно не понимая, и Себастиан кивнул в сторону окна. Торкель обернулся, взглянул на Урсулу и повернулся обратно к Себастиану.
– Нет, что ты имеешь в виду?
– Ты думаешь, только оттого, что вы не будете вместе завтракать, никто не узнает, что вы спите?
– Я уже позавтракал.
– Знаешь, если вы будете сидеть вместе, как коллеги, а не порознь, это будет выглядеть менее подозрительно, – продолжил рассуждать Себастиан. – В смысле, если вы не хотите, чтобы все знали.
– Мы не спим.
– Почему же?
– Ты закончил? – поинтересовался Торкель, кивая на опустошенную Себастианом тарелку и почти допитый кофе, с явным намерением прекратить разговор об Урсуле. – Мы поедем к отцу Петковича.
– Она вроде бы проявляла к тебе довольно большой интерес на свадьбе Билли, – продолжил Себастиан, не желавший оставлять эту тему, поскольку она, несомненно, смущала Торкеля. – Как же тебе удалось лишиться ее расположения?
Ему только показалось или, перед тем как Торкель отодвинул стул, в его глазах действительно мелькнуло что-то похожее скорее на грусть, чем на злость?
– Давай, поднимайся.
– Куда мы отправимся?
– Я же сказал. – В голосе Торкеля чувствовались усталость и раздражение. – К отцу Петковича. Я хочу поговорить с ним до пресс-конференции.
– А зачем мне тоже ехать?
– Я так решил.
Себастиану откровенно не понравилось то, что Торкель воспользовался своим положением в качестве единственного аргумента, чтобы настоять на своем. Он откинулся на спинку стула, показывая, что вовсе не собирается вставать. Напротив, намеревается продолжать сидеть.