Провал
Шрифт:
– Хорошо, значит, тот же метод, что с Петковичем, – произнес серьезным голосом Торкель. – Вы знаете, где они встречались?
Ванья отрицательно покачала головой, хотя он и не мог этого видеть.
– Нет, те, кто отвечал здесь за расследование, упустили все, что могли. Нам придется начинать все с начала. К сожалению.
– Понятно, – вздохнул Торкель, но постарался мыслить конструктивно. – Я позвоню Кристианссону в Мальмё и узнаю, не сможет ли он оказать вам поддержку. Придется полностью отобрать дело
– Как там дела с пресс-конференцией? – поинтересовался Билли.
– Она начнется через тридцать минут. – В голосе Торкеля безошибочно слышалась усталость. Они знали, насколько он не любит публичную часть работы. – Потом созвонимся.
– Удачи! – пожелала Ванья.
Выключив мобильный телефон, Билли сделал глубокий вдох.
– О’кей, давай разделим усилия, – предложил он. – Я возьму мобильные звонки, ее компьютер, почту и все такое. А ты бери ее коллег и соседей. Если успеешь, бывшего жениха.
Ванья кивнула. Она ожидала, что Билли заведет машину и они поедут, но он продолжал сидеть, откинув голову на подголовник. У нее возникло ощущение, что он хочет что-то сказать.
– Мне не хватало этого, – в конце концов произнес он. – Только ты и я. Как в старые добрые времена.
Ванья улыбнулась искренней, довольной улыбкой. Она чувствовала себя главной виновницей того, что их отношения стали такими, как стали. В минуту слабости она обидела Билли.
– Мне очень жаль, что нас разнесло, – начала она.
– В этом виновата не только ты, – перебил ее Билли.
– Все началось с меня, – возразила она, хотя была с ним согласна. С тех пор, как появилась Мю, Билли изменился. Их отношения стали другими. Они теперь почти никогда не видятся вне работы. Наверное, вполне естественно, если человек влюблен. Откуда ей знать, она всегда ставила на первое место работу и коллег.
– Опять друзья? – спросила она, протягивая ему руку.
– Мы всегда были друзьями, – ответил он, пожимая ее руку. – Я только должен лучше это показывать.
15
Торкель сидел в комнате для совещаний, где они составили столы в центре маленьким островком – как обычно, как им нравилось. Они повесили временной график последнего дня Петковича, дополненный фотографиями с места преступления. Скоро здесь появится еще один. Патриции. Торкеля беспокоило, что их станет больше. Он достаточно долго работал, чтобы понимать, что Себастиан, вероятно, прав. Преступник почти наверняка продолжит убивать.
Он продвигает какую-то идею, хочет что-то сказать.
Для любого другого объяснения метод слишком изощренный. Подобная побудительная сила не исчезает. Напротив, внимание ее обычно только подхлестывает, создает ему ощущение, что люди его слушают. Ощущение успеха.
Успех порождает успех.
Торкеля беспокоило именно это. Не сама по
В комнату вошел Себастиан. С тем же беззаботным выражением лица, как раньше. Торкеля это вдруг рассердило. После всего случившегося, узнав, как близок он был к тому, чтобы его навсегда выставили из Госкомиссии, он все равно способен просто беззаботно разгуливать.
– Ты не видел Эву? – спросил Себастиан, усаживаясь на край ближайшего стола.
– Нет, а что?
– Я собирался спросить ее, не хочет ли она сегодня со мной поужинать.
– Она замужем.
– И значит, она не ест, или что ты хочешь этим сказать?
Торкель был не в силах отвечать. Он собрал свои заметки: обычно он записывал несколько ключевых слов, чтобы на них опираться. Какое-то время он поиграл с мыслью попытаться сохранить в тайне личности жертв, но быстро отбросил ее. Им требовалось узнать, где Андрэн и Петкович находились в свои последние часы, где они встречались со Свеном Катоном. Им этого не узнать, если не выдать имен. Пресса все равно до них докопается. То, что имена еще неизвестны, просто небольшое чудо.
– Готов? – вяло спросил Себастиан. – Твой любимчик уже здесь.
– У меня есть любимчик?
– Вебер.
Аксель Вебер, криминальный репортер газеты «Экспрессен», настоящая ищейка, ему обычно удавалось докопаться до большинства того, что Торкелю хотелось бы сохранить в тайне. Он слишком часто звонил с раздобытыми сведениями, чтобы услышать от Торкеля подтверждение, и получал ответ: «Без комментариев», причем оба знали, что это равнозначно подтверждению.
Неужели газета не могла предоставить ему ранний отпуск? Послать вместо него какого-нибудь взятого на лето новичка. Кого-нибудь, кого легче обойти. Пустые мечты.
Торкель вздохнул, встал и надел пиджак. Пора собираться.
– Как, ты думаешь, они это назовут? – спокойно продолжил Себастиан.
– Кто?
– Вечерняя пресса. Они обожают хорошие заголовки. Я думаю, «Убийства в застеколье».
Торкель фыркнул.
– Честно говоря, меня это не слишком волнует.
– Знаю, но угадывать забавно. Это самое очевидное, что объединяет жертвы. Кроме того, что они не смогли ответить на шестьдесят вопросов викторины.
– Эту деталь надо не выдавать прессе как можно дольше, – ответил Торкель откровенно предостерегающим тоном. Себастиан не имел привычки сливать прессе информацию, но напомнить не повредит.