Провал
Шрифт:
Когда он вышел из душа, Кристина уже приготовила ему завтрак. Голода Себастиан не ощущал. Обычно он любой ценой пытался избегать подобных ситуаций. Фальшивое чувство общности, иллюзия того, что их что-то объединяет – хотя они, если это будет зависеть от него, никогда больше не встретятся – заставляли его содрогаться.
– Хочешь после завтрака пойти прогуляться? – спросила Кристина, намазывая масло на домашний багет, который она разогрела в микроволновке.
– Нет, я хочу, чтобы ты отвезла меня к парому, – честно ответил Себастиан. –
Кристина воткнула нож обратно в масло и улыбнулась Себастиану с некоторым удивлением, словно услышанное никак не вписывалось в ее планы на день.
– Ночью ты сказал, что тебе сегодня не надо особенно торопиться обратно.
– Ночью я говорил все что угодно, чтобы переспать с тобой.
Тоже правда, но в этой ситуации откровенность повлекла за собой последствия.
Положительным стало то, что нежелательный завтрак сразу закончился.
Отрицательным – то, что Кристина не намеревалась никуда его везти, даже на метр. Поэтому теперь Себастиан шел по тому, что называлось окружной дорогой острова, в надежде, что она выведет его к паромам.
У него зазвонил телефон. Он поймал себя на мысли, что надеется на то, что это Ванья. Примерно месяц назад, ночью после свадьбы Билли, ему пришлось рассказать ей то, что он уже некоторое время знал.
Что он ее отец.
Ванья, разумеется, была в шоке. Поначалу она не хотела ему верить, а потом, убедившись, что он говорит правду, выставила его. Не потому, что больше вообще не хотела его видеть, а скорее от потребности побыть одной.
Ей требовалось время, чтобы переварить это. Она собиралась позвонить ему, но так и не позвонила.
Себастиан достаточно хорошо ее знал, чтобы понимать: их временами хрупкие отношения имеют шанс на выживание, только если в дальнейшем все будет происходить на ее условиях. Темп должна определять она. Малейший намек с его стороны на форсирование событий приведет к тому, что она отвернется от него навсегда.
Поэтому он был одинок. Он плохо умел переносить одиночество. Потому-то он и шел по острову Адельсё.
Звонила опять не Ванья. Звонил Торкель. Пришла пора снова браться за работу.
7
Урсула удивилась, увидев, что в двери терминала входит младшая коллега. Торкель не был уверен в том, поедет ли Ванья с ними, но ему явно удалось ее уговорить. Урсула полностью приняла бы решение Ваньи переждать. Она сама толком не знала, хочется ли ей дальше работать с Себастианом. Не только потому, что он – печально известный, злоупотребляющий сексом врун, который к тому же оказался отцом Ваньи.
У Урсулы имелись собственные причины. Она лишилась правого глаза из-за того, что находилась возле него, вдвоем с ним, у него дома.
В воздухе витал секс.
Возможно, нечто большее, по крайней мере с ее стороны, хотя сейчас она ни за что бы в этом не призналась. Бывшая сожительница и приставленный к дверному глазку пистолет. Себастиан потом даже не навещал
– Себастиан тоже придет? – обратилась она к стоявшему в шаге от нее Торкелю.
– Да, обещал.
– А Ванья к этому относится нормально?
– Да.
– Не можем ли мы поставить этот вопрос на голосование? – спросила она, махнув рукой Ванье, которая остановилась прямо возле стеклянных дверей и озиралась в поисках знакомых. Та помахала в ответ и направилась к ним с черным чемоданчиком на колесах, который всегда брала с собой. Выглядела она, по мнению Урсулы, на удивление собранной. Возможно, чуть бледнее обычного. И, похоже, потеряла несколько килограммов.
– Если он поедет с нами, это создаст какую-то проблему? – поинтересовался Торкель, и она почувствовала на себе его изучающий взгляд. Что-то было в его тоне… Она думала, что он уже пережил то, что она находилась дома у Себастиана, когда в нее выстрелили. Что с этой главой, с изначальной ревностью, покончено. Однако, возможно, нет. Хотя и она, и Себастиан, оба объясняли, что все было в высшей степени невинно. Приятный ужин. Не более того.
– Себастиан – это всегда проблема, – ответила она, слегка пожав плечами, чтобы снять драматизм ситуации.
– Лично для тебя?
Совершенно точно не покончено.
– Нет, – вздохнула она. – Не больше обычного.
К ним подошла Ванья, и Урсула удивила и ее, и саму себя тем, что обняла ее. Обычно она никого не обнимала. Даже собственную дочь.
– Привет, дорогая, как твои дела? – произнесла она.
Ванья ласково посмотрела на Урсулу, благодарная за неожиданную заботу.
– Все нормально. Хорошо, что опять начинается работа.
Она повернулась к Торкелю и продолжила, уводя разговор от своей личной жизни.
– В такси я успела просмотреть только первый отчет, – немного извиняясь, сказала она. – Нам известно что-нибудь еще?
– Не особенно много, – ответил Торкель. – Два убийства. Эффектные. Идентичные. Жертвы застрелены в лоб, обнаружены в школьных классах, с колпаком на голове и с прикрепленным к спине своего рода… тестом. Первое совершено в Хельсингборге на прошлой неделе, второе позавчера в Ульрисехамне.
– Значит, убийца перемещается?
– Похоже на то, – ответил Торкель. – К сожалению, первый отчет полиции Хельсингборга грешит некоторыми недостатками.
Урсула покачала головой.
– Наверное, нам придется в обоих местах начинать все заново, как обычно, – язвительно сказала она.
– Этого мы пока не знаем. Хорошие полицейские существуют даже за пределами Госкомиссии, – донеслось от Торкеля.
– Жаль, что мне они никогда не встречаются, – парировала Урсула с улыбкой. – Я знаю, что ты стремишься защищать провинциалов, но даже ты должен признать, что отчет полиции Хельсингборга не выдерживает никакой критики.