Провал
Шрифт:
Помогая, после ванны, укутаться в пушистый теплый халат, Дори, заметив мой шрам от кинжала, вздрогнула:
— Леди, да как же вы живы остались? Ведь удар прямо в сердце пришёлся!
Так вот оно что. Я думала, что киллер промахнулся, а он просто не знал, что у землян сердце немного в другом месте.
На туалетном столе, сдвинув женские мелочи мощной спиной, возлежал флам. Вы замечали как быстро кошаки наглеют? Я признала, что он альфа и вожак клана и вот уже смотрит на меня сверху вниз, хоть и достает холкой мне едва ли до колена. Меня это только смешит и радует.
— Большой флам, о котором ты спросила — легенда нашего племени. Старшие рассказывали, что он не живет в одном месте. Путешествует по мирам. Бывает, заходит, покроет одну или двух свободных самочек в клане и тогда рождаются удивительные котята с черной шёрсткой. Моя бабка была знакома с тем фламом и в нашем нынешнем помёте, память об этой встрече — детёныш чёрного окраса. Потомки большого флама могут лучше передавать и считывать мысли, они сильнее и более живучи. Жаль, что он редко заходит. Самцы не против. Клан был бы сильнее.
Вожак прикрыл глаза, то ли задремал, то ли задумался о чем-то своем. А я вспомнила о просьбе княгини. Легко дотронулась до вытянутой лапы, на которой покоилась голова животного. Сопит, но не реагирует. Погладила лоб по шёрстке. Приоткрыл один газ и вновь закрыл. Теперь за ухом. Замурчал! Я улыбнулась: Эх, ты, Мурзик…
— Что ты хочешь, ведьма?
— Кися говорила, что княгиня просила детёныша в семью взять. Разреши ей. Если флам будет жить у князя, то горожане будут подражать и тоже начнут заботится о вас. Одним приказом заставить любить и беречь тех, кого долго боялись и преследовали невозможно. С княгини я возьму слово, что меленького флама обижать не будут.
— Подумаю — буркнул вожак, не открывая глаз, но похоже, что вопрос уже решен положительно.
Дори, закончив укладывать мои косы, терпеливо ждала, когда я оторвусь от флама. Хоть и общались мы ментально, но умная женщина догадывалась, что мы не просто так смотрим друг на друга. Да и падчерица её Бити тоже менталистка, и с Кисей общалась уже не раз.
— Леди, вы где ужинать будете?
“На Острове”, — чуть было не выпалила я, а чуть подумав решила, что мысль замечательная и требует воплощения.
— Дори, попросите у господина Аша небольшую корзинку для пикника на одного человека. Обязательно с легким вином и сыром. И найдите для меня теплый плед. Можно? — я попыталась скорчить умильную-просящую мордаху, что бы избежать вопросов. Горничная улыбнулась и пошла выполнять мою просьбу.
Оставшись одна, достала веточку Френки и активизировала связь.
— Мышка, что случилось? Ты сегодня излучала страх, боль и что-то еще, но я не поняла.
— Можно я к тебе приду и все расскажу?
— Приходи.
На пороге гостиной забрала у Дори корзинку и плед, пожелала им с Ашем сладких снов, отправила отдыхать. Закрыла дверь покоев изнутри
Завернувшись в плед, вытирая слезы рукавом халата, шмыгая носом и время от времени прижимаясь щекой к теплому стволу Древа, я рассказывала о том, как больно умирать от кинжала и оживать от драконьей крови. О том, что драконы — это такие гады, но красивые и с умопомрачительным голосом. О том, что я её люблю и уважаю. Драконов, как выяснилось, тоже… Особенно одного лысого. Короче, я напилась. Легкое вино, в местном понимании, по крепости было близко к водке, но очень вкусное и пилось легко. Одного бокала мне хватило с избытком. Френки терпеливо слушала мой пьяный бред, хихикала, дразнила и привычно шарилась в моём сознании, как в собственном кармане. Выговорившись и наревевшись, удобно устроилась в развилке корней я уснула.
— Эй, просыпайся! — я это слышу, но боюсь открыть глаза, ожидая расплаты за вчерашнюю глупость. Похмелье — цена за неумеренность. Но голова не болит и желудок не просится наружу. Явно, что любимая подружка постаралась.
— Спасибо, Френки! Я вчера много глупости наговорила?
— В меру. Но я не поняла что такое любовь, о которой ты вчера твердила. Ты любишь меня, дракона, кошек и нечисть.
— И дракона тоже? Ой, мама… — что у трезвого на уме, то у пьяной…эээ тоже на уме. — Я не знаю, как рассказать о любви. Лучше я покажу тебе.
Прижимаюсь к стволу, обхватывая, на сколько возможно, ствол руками и открываю сознание. Я не думаю словами, а транслирую всё, что испытываю к божественному Древу. Благодарность, за свое спасение. Восхищение разумностью, знаниями и талантом ученого. Веселье от прекрасного чувства юмора. Радость от позитивного настроя. Нежность от прикосновений к её стволу и веточке. Гордость, за то, что мы дружны. И восторг, что я сейчас здесь рядом с ней.
— Френки?
В первый раз моя Разумная подруга молчала. Может быть я её обидела своей откровенностью?
— Знаешь, наверное я сейчас в таком состоянии в каком ты была вчера. Ты погрузила меня в поток необыкновенной энергии, от которой во мне всё перевернулось. Я чувствовала подобные вибрации, когда здесь была бездетная пара, иногда в мой храм заходят люди с такой эманацией, как те двое, что недавно соединились. Но это не обращено ко мне. Благодарят, просят, дают зароки… А ты просто любишь.
Я гладила Френки по стволу и вытирала слёзы рукавом.
— Моя девочка, я буду любить тебя всегда.
— Какая я тебе девочка, мышь? Знаешь сколько мне веков?
— Не знаю и знать не хочу. Я не такая учёная как ты, но жизненного опыта у меня побольше. Перед тем, как попасть в этот мир, я была очень-очень зрелой тёткой. Иные себя в моем возрасте старухами считают.
— Что? “Упала зрелой, стала юной”. Это ты? Ну, да! “Сбросит грязное” — ты же камень заражённый в бездну бросила! “Явит жар”. А это что?
— Может магический жар, что я вытащила из под террасы Рика?
— Да! “Обернётся клинком и кровью”… было и то и другое, но ты не обернулась. Мышь, кем ты должна стать? И что-то должна будешь удержать, что бы спасти всех.