Провидец
Шрифт:
— Я не понимаю, — сказал он, стискивая зубы. — Я ни хера не понимаю, Уинтер. Я не понимаю наши отношения. Никогда не понимал, — посмотрев вниз, он встретился с ней взглядом, всматриваясь в её сине-зелёные глаза. — У вампиров не бывает боли разделения. Не бывает. Мы не теряем желание кормиться. Мы не теряем желание трахаться…
— Это Брик тебе сказал? — спросила она с лёгким презрением в голосе. — Или один из других твоих вампирских приятелей в Белой Смерти?
Ник остановился, прикусив язык.
Её
Вместо этого он осознал, что обдумывает и это тоже.
— Может, — признал он после небольшой паузы. — Но до сих пор я бы согласился с ним. Я никогда не видел и не слышал ничего, что указывало бы на обратное… не замечал такого ни за собой, ни за кем-то другим.
— Хрень собачья, — отозвалась она.
Когда он моргнул, вновь посмотрев на неё, она нахмурилась.
— Хрень собачья, Наоко, — повторила она, легонько толкнув его в грудь. — Я чувствовала это в тебе. Я чувствовала в тебе эту боль… когда ты говорил о том видящем, которого ты любил. Я знаю, что ты испытывал это прежде. Я знаю, что отчасти именно поэтому тебя это так сильно беспокоит. Ты не хочешь снова проходить через всё это. Ты не доверяешь мне или кому-либо другому, и ты не хочешь опять проходить через всё это…
— Нет, — он непреклонно покачал головой. — Бл*дь, я не вру тебе, Уинтер. Сейчас всё не так. Совсем не так.
Некоторое время они молча лежали на ковре.
В эту паузу Ник вновь остро осознал её тело, лежавшее под ним, но не пошевелился и не попытался что-либо сделать. Он чувствовал на коже биение её сердца и закрыл глаза, подавляя ту боль, которая усиливалась в его груди.
— Ты позволила ему покормиться от тебя? — спросил он, по-прежнему держа глаза закрытыми.
Молчание.
Ник почувствовал, что напрягается, а его боль ухудшается.
Однако в этот раз было больнее, точно в груди провернули нож.
— Уинтер, — повторил он. — Позволила или нет? — сглотнув, он продолжил говорить тихо, прикладывая усилия, чтобы голос звучал спокойно и бесцветно. — Потому что если так, то возможно, придётся попросить Кит стереть его. Он никак не мог покормиться от тебя, не узнав, что ты…
— Ох, чушь собачья, Ник, — рявкнула она.
Его глаза открылись, и он посмотрел на неё.
Осознав, что она имела в виду, и что она права, он нахмурился.
— Ты не собираешься объяснить это? — потребовал он чуть жёстче. — Ты не собираешься ничего мне говорить? Ты не скажешь мне, кормился ли этот мудак от тебя… кормились ли от тебя другие вампиры? Ты не скажешь, какого хера между нами происходит? Почему я так реагирую на тебя?
Она слушала его, и чем дольше он говорил, тем явственнее недоумение проступало на её лице.
Когда он закончил, она просто уставилась на него с нескрываемым непониманием.
Поначалу
— Почему ты решил, что я знаю об этом больше, чем ты, Ник?
Он уставился на неё в ответ. Затем нахмурился.
— Ты так говоришь, будто знаешь, — прорычал он, раздражённо взмахнув рукой. — Ты только что перечислила кучу симптомов… сказала, что станет только хуже. С самого начала ты как будто знала об этом больше, чем я. Даже в тот первый день, бл*дь, когда я сидел там, сбитый с толку тем, что происходит между нами, а ты уже пыталась соблазнить меня, чёрт возьми, прося укусить…
Она заёрзала под ним, пытаясь освободиться, но в этот раз он удержал её, стиснув запястья, и налёг своим весом. Когда он пригвоздил её ноги, Уинтер уставилась на него с яростью. Он осознал, что понимает её мысли, но опять-таки, не задавался вопросом, откуда ему это известно.
— Я не говорю, что это чувство одностороннее, — прорычал он. — Ты можешь не трактовать мои слова худшим образом из возможных и просто поговорить со мной, Уинтер?
— А то ты у нас так рассудительно ведёшь себя, бл*дь… не так ли? — рявкнула она.
— Я этого не говорил!
— Тогда что ты говоришь, мать твою? — теперь она почти орала на него. — Ты был там вместе со мной, когда этот странный видящий-гот назвал нас «парой». Не прикидывайся, будто ты так мало знаешь о видящих и не понимаешь, что значит «супружеская пара» у видящих?
Он уставился на неё.
Раздражение болью сдавило его грудь.
Раздражение, смешивавшееся с болью, с не имевшим смысла голодом, которого, как он осознал, он избегал вместе с остальным.
Она права.
Чёрт возьми, она права.
Он до сих пор играл в ментальные игры с ними обоими. Он до сих пор пытался убедить себя, что может просто трахнуть её одной этой ночью, а потом вернуться обратно к своим боям и расследованию дела Стрейвена, и больше не думать об этом до тех пор, пока боль не станет совсем невыносимой.
Уинтер ударила его по груди.
Не очень сильно, но достаточно, чтобы заставить перевести взгляд на её лицо.
Он в ужасе обнаружил, что она опять плачет.
Однако заговорив, она сказала то, что он ожидал услышать в последнюю очередь.
— Ты худший супруг на свете, — сказала она, вытирая слёзы пальцами. — Абсолютно, бл*дь, наихудший, Ник. Я никак не смогла бы найти ещё большее худшего кандидата для образования связи. Можно подумать, я пошла в магазин супругов и сказала… дайте мне худшего. Абсолютно наихудшего из всех, что у вас есть. Да-да, вот его… давайте его сюда.
Он моргнул, уставившись на неё, пока слова откладывались в сознании.