Провидец
Шрифт:
— Дом прочный, — заверил меня Бенедиктов. — Стены усилены каббалистами, кое-где сохранилась древняя артефакторика. Я бы сказал, ремонт косметический. Западное крыло вообще не пострадало… Но есть нюансы.
— Какие?
— На вас подали в суд природные активисты, — сообщил адвокат. — Дескать, нанесён ущерб экосистеме, в озеро могла просочиться всякая дрянь…
— Мы их размажем?
— Не факт, — пожимает плечами собеседник. — Там весьма интересная доказательная база.
— Что ещё?
— Ваш сосед, барон Долинский, вдруг вспомнил о территориальных претензиях,
— Понятно. А деньги хоть мне оставили?
— Вот, — стряпчий придвинул папку с документами. — Здесь всё, что удалось найти. Счета в российских банках, подлежащие инвентаризации. Общая сумма…
— Вижу, — я сразу полез в конец папки, чтобы не терять времени понапрасну. — Десять тысяч пятьсот сорок четыре рубля.
— И шестьдесят одна копейка, — добавил стряпчий.
— Этого хватит на ремонт и судебные тяжбы со всякими мудаками?
Бенедиктов поморщился от моей манеры выражаться.
— Не уверен, ваше сиятельство.
— А где ж бабло? — не выдержал я. — Отец, мягко говоря, не бедствовал. За какой хрен он содержал гвардию, всех этих слуг-паразитов, эсбэшников, инструкторов, гувернёров? А? Платья жёнушке по два косаря за штуку? Святым духом оплачивал?
В глазах стряпчего на секунду вспыхнуло негодование, потом он взял себя в руки. Этой секунды мне хватило, чтобы понять одну вещь: я не имею авторитета в картине мира этого человека. Никчёмный вырожденец, изгнанный главой Рода за хамство, неуважение к отцовской воле и неспособность пробудиться. Наверняка нищий. И как я вообще смею говорить такие вещи? Всё же, он профессионал, и вынужден соблюдать нормы приличия.
— Некие операции велись через Фурсовых, — осторожно произнёс Бенедиктов. — Некоторые — по другим каналам. Подробности мне неизвестны.
Огонь.
Мне только что прямым текстом сказали, что отец выстраивал какие-то мутные схемы. И, вероятно, Фурсовы наложили лапу на большую часть наших активов. Вот только подозревать их в нападении на усадьбу глупо. Они же не психопаты, там их дочь и внуки. Были.
— Что с другими активами? — начал я валить вопросами хитрожопого персонажа. — Ценные бумаги, золотишко, недвижимость? Доли в бизнесе?
— Всё в этой папке, — Бенедиктов выложил из своего кожаного портфельчика второй козырь. — Если распродать, выручите ещё порядка двадцати тысяч. Но я бы не стал.
Это уж не тебе решать.
— Фамильные реликвии, оружие, артефакты? — продолжил я свой допрос.
Стряпчий явно не ожидал такого напора.
Передо мной легла ещё одна бумажка.
— Я составил подробный перечень, ваше сиятельство.
Беру лист, изучаю по диагонали. Тут нам самом деле много чего. Предметы искусства, антикварная мебель, неплохая коллекция холодняка, отцовский меч, драгоценности…
Один пункт меня удивил.
— Что? Голем?
Стряпчий невозмутимо кивнул.
— Я думал, они привязываются кровью хозяина.
—
— Не припомню ни одного голема в усадьбе.
Бенедиктов молчит.
Ясно.
Очередная семейная тайна.
— Разрешите изложить своё скромное мнение, ваше сиятельство.
— Разрешаю, — милостиво согласился я.
— Организовать стабильный доход с этих земель проблематично. Нет значимых фермерских производств, поставок сельхозпродукции, предприятий, доходных домов. Непонятно, во что инвестировал ваш покойный батюшка. Большая часть накоплений недоступна. Между тем, на вас обрушатся расходы по восстановлению дома, конфликт с неизвестными убийцами, иск от любителей природы, амбиции соседа и нотариальные издержки. Я бы продал имение.
Опана.
Вот это поворот.
— Уже и покупатель есть, — нажал стряпчий. — Мне звонили, спрашивали ваши контакты.
— А вы?
— Сказал, что всё передам, но разбрасываться личными данными своего нанимателя не имею права.
Бенедиктов, сам того не подозревая, набрал сто очков к своему персональному рейтингу в моих глазах. Вот только вопросы множились в геометрической прогрессии. Чем зарабатывал отец моего предшественника? Куда вкачал все свои сбережения? Кому перешёл дорогу? И что за таинственный покупатель? Уж очень всё компактно по времени укладывается. Сначала вырезают мою семью, потом отправляют за моей головой убийцу, а тут ещё под шумок и усадьбу приобрести хотят. И вся эта кутерьма — аккурат перед вступлением Володкевичей в клан. Не потому ли батя торопил события, что боялся неведомых врагов и хотел заполучить надёжную «крышу»? Вот только противник среагировал раньше. Быстро и жёстко среагировал.
— Давайте разберёмся с документами, — сказал я, отодвигая тарелку.
Внезапно появившийся официант убрал всё лишнее.
Бенедиктов огласил текст завещания, после чего официально заявил, что бумага утратила смысл и попросил расписаться в ознакомительном бланке. После этого я начал подмахивать прорву бумажек, делающих меня полноправным владельцем родовых земель, усадьбы и всего остального. Стряпчий тут же всё заверял личной печатью.
— Вот это я отправлю в земельный кадастр, — перечислял Бенедиктов. — Это нужно передать в городскую администрацию Турова. Здесь потребуется ваша родовая печать.
— У меня её нет.
— Печать с гербом Володкевичей хранится в сейфе, в личном кабинете вашего батюшки. К счастью, кабинет не пострадал от пожара, а сейф оборудован каббалистической защитой.
— Как мне его открыть?
— Разумеется, кровью, — улыбнулся мужик. — Запирающее устройство среагирует на вашу кровь.
В моём мире тоже существовали магические артефакты, замешанные на крови. Правда, всё это накладывалось в виде чар. Тут всё по науке. Ребята пишут Знаки, объединяют их в цепочки, напитывают энергией и завязывают на кровь хозяина. В нашем случае — на кровь всего Рода. И это называется каббалистикой.