Провинциал
Шрифт:
Один раз разговор произошел при невероятных, загадочных обстоятельствах. Я ехал в Москву на машине. Ночью. Возле Владимира, где связь с Нижним уже отсутствует, вдруг зазвонил телефон. Меня это очень удивило. Я взял трубку. Зычный мужской голос приказал мне немедленно остановить машину.
– Почему это я должен останавливать машину?
Трубка ответила:
– Потому что сейчас с помощью спутниковой системы с вами будет разговаривать президент.
Был конец 1992 года, когда сняли Гайдара, и президент размышлял над тем, кого назначить премьер-министром. И он со мной советовался по
Я был абсолютно не готов к этому разговору. Президент тогда пригласил меня работать, не в качестве премьера, хотя и эту возможность не исключал.
Если бы Ельцин тогда видел, в каком виде я с ним разговариваю! Машина стояла на обочине, водитель, испуганный, выскочил из-за руля на дорогу, я - один на один с какой-то спутниковой связью... Уникальный эпизод.
И совсем недавно, перед президентскими выборами, Ельцин доставал меня по телефону в самых экзотических местах. Когда мы были с Черномырдиным в Сарове, президент немедленно позвонил узнать, как прошел визит и выполнило ли федеральное правительство обязательства перед городом. Второй раз в этот день его звонок застал меня на чемпионате теннисистов закрытых городов России. Я в этом чемпионате участвовал как гость. Ельцин удивился, что я так долго не подхожу к телефону...
А Черномырдин однажды отловил меня в бане.
Большие начальники находят тебя где угодно. Спрятаться от них очень трудно. Как они это делают - загадка. Вообще система поиска человека налажена у нас в России очень хорошо.
Может быть, гораздо лучше, чем в других местах.
Все эти телефонные "поиски и находки" всегда отличали Россию от другого мира. С этими вещами связана какая-то мистика. И, кстати, только в России существует такое обилие всевозможных секретных и совсекретных, необычных телефонов. У нас телефон - атрибут власти. Каждый начальник имеет на своем столе гигантское количество телефонов. Президент - счастливое исключение; у него практически нет телефонов на столе. Всего один, кажется. Ему достаточно.
Среди немыслимого числа систем связи есть свой ранжир. Вот, например, этот телефон на моем столе, вполне невзрачный с виду, звонит очень редко. Но уж если он звонит... Таких телефонов в стране всего пятнадцать. Или даже меньше.
Появился он у меня так: когда здесь был президент (а он, естественно, приезжал со своей связью), он по этому телефону разговаривал с Мэйджором. Когда Ельцин уходил, я спросил, можно ли оставить этот телефон. Он сказал - пожалуйста.
Телефон в России - гораздо больше, чем просто обычный аппарат. Если вдруг вам сообщают, что у вас снимают тот или другой телефон, это означает, что вас лишают государственного статуса. Либо статуса гражданского, как это было при коммунистах.
И, наоборот, установка телефона в неурочное время означает, что власти проявляют к вам интерес. Перед историческим звонком Горбачева Сахарову установили телефон. Сахаров сразу понял, что завтра его отпустят.
Так оно и случилось. Горбачев мог бы уже и не звонить.
ДОЛГИ
Бытовые долги стараюсь не делать. Уж если приходится сделать - всегда плачу по ним. В принципе, такое житейское обстоятельство, как взять взаймы, меня не особо стесняет. Хотя и не особо нравится: все-таки долг - это
Бывают смешные случаи, связанные с долгами. Вот один такой. В 1993 году весной к нам приехал тогдашний вице-президент Руцкой. Я его встречаю в кожаной куртке. А он - в роскошном пальто. Он говорит:
– Немцов, ты что же такой оборванец? Ты губернатор все-таки.
Я ему что-то невразумительное ответил.
– Ну, хорошо, - говорит Руцкой.
– Сейчас я твои проблемы решу.
Позвонил своей жене Люсе, а Люся работала у Юдашкина. Сказал:
– Ты там этому кудрявому сделай пальто. Он приедет, пусть ему Юдашкин сделает.
Я действительно приехал в Москву, на Кутузовском проспекте - знаменитый Дом моды Юдашкина. Он меня встре-тил - очень милый человек (особенно трогательно, как его двухметровые манекенщицы, которым он по пояс, смотрят на него... как бы снизу вверх, почтительно, а он на них, наоборот, покровительственно). Обмерили меня как полагается. Я про цену решил не спрашивать: Руцкой говорил, что цена будет символическая.
Через несколько дней пальто было готово. Я пришел, надел, - оно, конечно, необычное оказалось, как все от Юдашкина. Но все-таки - не кожаная куртка. "Теперь, - мне говорят, - платите деньги". Предъявили счет. Двести долларов. Огромная сумма по тем временам. У меня зарплата была тогда, может быть, долларов сто. А в кармане в этот момент - ну, пятьдесят максимум. Рублями, естественно.
Я почувствовал себя полным ничтожеством. Не могу заплатить фирме Юдашкина за пальто!
Побежал к Явлинскому брать взаймы. Слава Богу, у него нашлось, он мне дал.
Пальто до сих пор ношу.
Или еще случай: мы с Ефимовым, тогдашним министром транспорта, были в Дели. И так случилось, что у меня там ботинки порвались. Просто не в чем выйти. А денег тоже не было. Я тогда у него тоже взял взаймы, купить обувь.
Когда такое происходит, очень хочется быстрей отдать, чтобы не быть обязанным.
Что же касается долгов в более широком понимании, то здесь есть и государственная проблема: долг России. Причем эта проблема не только правительственная. Здесь дело в независимости страны и ощущении свободы каждого человека. Конечно, большинство людей не задумываются о том, сколько мы должны остальному миру. Равно как и народ Соединенных Штатов не думает, каков внутренний долг США. Тем не менее мысль о том, что какой-то Парижский клуб кредиторов, или Лондонский клуб, или Международный валютный фонд может сильно влиять на жизнь страны, - эта мысль не очень-то радует. Народ великой страны должен чувствовать себя независимым и свободным.
Если долг слишком большой - очень опасно, унизительно и обременительно. Потому что здесь мы уже проедаем свои собственные богатства. А расплачиваться за эту бесхозяйственность будут наши дети. Политическая независимость страны тоже сильно связана с этим долгом. Интересно, что долг этот был сделан отнюдь не при Гайдаре. И не при Ельцине. А при коммунистах. Еще тогда, когда они начали делать первые закупки зерна за границей. Первые кредиты были нам даны еще при Хрущеве, когда первые миллионы тонн канадской и американской пшеницы прибыли в Россию. Сейчас долг уже превысил 100 миллиардов долларов.