Провинциалка

Жарикова Татьяна

Дверь в кабинет скрипнула, распахнулась. Евгений Павлович оглянулся, увидел Наташу. Она вошла запыхавшаяся, видимо, торопилась, но лицо было радостное.

– Не плакал?
– выдохнула Наташа, а он подумал, что именно это в любой ситуации должна была спросить настоящая мать. Главное - ребенок, а комнаты, прописки, работы потом, потом.

– Он смирный!.. А как у тебя?

– Принимают, Евгений Павлович!
– воскликнула радостно Наташа. Спасибочки вам огромное, я и не думала, это я так, попробовать хотела, даже и не думала, что устроюсь, это все вы!
– захлебывалась она от восторга.

А Евгений Павлович думал, глядя на ее восторженное лицо, что теперь начальника ДЭЗа

раз пять ублажать продуктами придется. Когда все это кончится: ты мне, я тебе! Если разобраться, за такую работницу он меня ублажать должен.

– Ну, хватит, хватит!
– остановил он Наташу.
– Расскажи, как принял?

– Хорошо принял, хорошо! Расспросил, я рассказала! Про Дениску я ничего не сказала, нет, ничего не сказала!.. Он меня в ПЖРО направил! Там меня сразу оформили, паспорт прописывать взяли... И комнату дадут, и пропишут!.. Правда, через две недели только...Но я вам мешать не буду! Я квартиру сниму!.. Участок показали! Завтра работать начинаю... получу спецовку, метлу и выхожу...

– Ну, молодец, молодец! Успокойся!
– смеялся Евгений Павлович, любуясь Наташей.

V

Славик махнул рукой Вале, глядя на ее лицо сквозь стекло удаляющегося полупустого автобуса. У окна она стояла одна, и фигура ее долго была видна в освещенном салоне, смотрел он с грустной улыбкой, как положено нежному влюбленному! Но про себя с нетерпением ожидал, когда автобус скроется за поворотом, чтобы броситься ловить такси - оставался только час до встречи с Машенькой, а цветы вечером можно купить только на рынке. Славику хотелось найти пышные алые розы, сейчас их еще можно достать. Да, кроме того, нужно было навести порядок в квартире, ведь они оставили неубранными стол, постель. При Вале неудобно было убирать. Могла заподозрить, что он кого-то ожидает. И проветрить комнату надо, выгнать парфюмерные запахи Вали, чтобы, не дай бог, Машенька не почувствовала.

Валя смотрела сквозь мутное стекло, как уменьшается, тает одинокая фигура Славика. Руки он сунул в карманы куртки, сгорбился, вероятно, представлял, как сейчас вернется в свое холостяцкое жилье, где все еще пропитано ее запахом. Он неожиданно сентиментальным оказался. Стихи на пленку записал. Валя заколку на постели нарочно оставила, начнет разбирать, увидит и будет вспоминать, грустить... Так было в одном рассказе. Она недавно читала. Евгеша книгу приносил... При воспоминании о Евгеше настроение испортилось. Сейчас снова будет вечер испытаний. Пытка! И противнее всего было от сознания, что хомут этот она сама на шею натянула: добивалась, интриговала. Загорелось, дуре, замуж! Не могла еще потерпеть, успела бы! Валя не помнила прошлогодние тревоги, когда казалось, что годы мелькают, а она все одна и одна. Три года после развода минули как три дня. Первый муж бросил ее, когда узнал, что детей у нее не будет. И прошлым летом подруга Валина, официантка, познакомила с Евгешей. Подруга расхваливала его, получалось, что он не мужчина, а ангел. И не до детей ему теперь - сорок лет... Не приглянулся Евгеша Вале во время знакомства. Поняла, мужчина не ее романа, но не поверила себе, решила, что ошибается. Поверила подурге! Подстегнуло и то, что Евгеша отнесся к ней прохладно. Она действовать начала, фу, вспоминать противно! Надо на что-то решаться! Сколько можно мучить себя, счастья на этом пути не встретить!.. Как хорошо, что именно в эти дни Славик объявился! Валя неожиданно для себя представила Евгешу и Славика рядом и чуть не расхохоталась вслух...

Задерживаться сегодня на работе Евгений Павлович не стал. На душе было тягостно. Болела голова. Делать ничего не хотелось. Он несколько раз поднимался, чтобы отправиться домой, снимал с вешалки плащ, но тут же вешал его на место. В шесть встал из-за

стола решительно. К этому времени он понял, что Валю дома не застанет. Наташа будет одна. И ему уже хотелось этого. Очень хотелось! Наташа напоминала ему Олю, первую жену. Такая же спокойная, немногословная. Не то что Валя, рядом с которой он чувствовал себя как на вокзале. Суетня, мельтешня, а не жизнь! Неуютно стало от этого в своей квартире, угла спокойного не осталось. Отдыхал только, когда Валя на работе была. Дверь он не стал открывать своим ключом. Позвонил. Кто откроет?.. Кто откроет?
– волновался Евгений Павлович. "Мистика какая-то!" - ругнул он себя. Кто бы не открыл - ну и что!

Открыла Наташа.

Она увидела Евгения Павловича, и вдруг у нее зачесался нос. Наташа и провела по нему рукой. Руки были мокрые, она стирала. И засмеялась.

Евгений Павлович тоже засмеялся, глядя, как она смешно сморщила нос и почесала его, чуть ли не локтем.

– Валя дома?
– спросил он.

– Не-а.

– Ну и отлично!

– Почему?

– А откуда я знаю?

Евгений Павлович стал расстегивать плащ. Нижняя пуговица вдруг отскочила, щелкнула по паркету и покатилась к стене. Он засмеялся. Поднял пуговицу, сунул в карман, увидел свет в ванной и спросил:

– Стираешь?

– Стираю...

– Ну, стирай, стирай!

Наташа пошла в ванную, не беспокоясь теперь о Дениске. Евгений Павлович присмотрит, если он проснется.

Евгений Павлович переоделся, поглядывая на коляску, которая стала подозрительно покачиваться, подошел к ней на цыпочках и заглянул внутрь. Дениска высвободил из-за одеяла руки и размахивал ими как дирижер. Глаза его были открыты.

– Проснулся?
– спросил Евгений Павлович.

Дениска услышал голос, дернулся и еще сильнее замахал руками. От радости он открыл рот, и соска выскочила на подушку.

– Проснулся, маленький! Проснулся!
– заговорил Евгений Павлович и осторожно вытянул мальчика из коляски.

Дениска радостно дергался в его руках, сжимался, как резина, потом резко выпрямлялся, толкал ногами, сопел, пускал слюни.

Когда Валя вошла в квартиру, встречать ее муж не вышел. Обычно он всегда встречал у порога. Помогал раздеваться... В кухне горел свет. Там было тихо. Только сопение ребенка доносилось! Валя подумала, что до ее прихода Евгеша с Наташкой разговаривали, а теперь замолчали. Она сняла плащ, заглянула в кухню.

Евгеша сидел на диване с ребенком на руках, а с другой стороны дивана, ближе ко входу, Наташка пришивала пуговицу к плащу Евгеши. "Семейка! Противно смотреть!"

Наташа слышала, как Валя неторопливо шуршала плащом, вешая его, чувствовала, как неловко замолчал Евгений Павлович, и понимала, что в напряжении между ними виновна она. Некстати приехала к ним! Ох, как некстати! Завтра нужно квартиру искать, перебираться. Когда Валя заглянула в кухню, они встретились взглядами. Наташа улыбнулась и сама поняла, что улыбка получилась жалкой, виноватой.

Валя повесила плащ, хотела пройти в комнату переодеться, но что-то дерзкое шевельнулось в ней. Захотелось досадить им обоим, она вошла в кухню, села на табуретку за стол напротив дивана и стала молча и насмешливо смотреть поочередно то на Евгешу, то на Наташку.

Евгений Павлович почувствовал, что неловко молчать было ему и Наташе.

– Куда это ты выряжалась так?
– спросил он.

– А вы спелись, гляжу!
– сказала Валя насмешливо.
– Жалко идиллию разрушать. А придется... у любимого я была!..
– взглянула она на мужа. Кстати, Дениска его сын. Да-да!
– повернулась она к Наташе.
– У Славика я была! У Жданкина... Хватит тебе ковыряться! Всю катушку на одну пуговицу угнала. Не оторвется!