Провинциалка

Жарикова Татьяна

– Счастлива, - усмехнулась Валя.
– А ты жениться не пробовал?

– Пока нет.

– Баловаться не надоело? Не пора ли к берегу пристать?

– Надо бы... Да где он, берег?

– А ты приглядывался?

– Подзорную трубу из рук не выпускаю!
– попробовал пошутить Славик. И глотку надорвал. Зову, зову - никто не откликается!

– Может, просто шепнуть надо...

Вместо ответа он поднялся, опираясь локтями на подушку, посмотрел на Валю, улыбнулся и поцеловал так крепко, что больно стало зубам.

IV

Евгений Павлович сидел в своем кабинете и ждал возвращения Наташи с нетерпением,

не понимая своей тревоги и грусти. Было такое ощущение, что он что-то был должен сделать и не сделал, или наоборот, сделал то, что не нужно было делать. Разбираться в своем состоянии было некогда, дел много, но он сидел за столом и смотрел на коляску, в которой спал ребенок. За дверью кабинета слышны были голоса и шаги. Зычный голос заместителя Тамары Михайловны ни с чьими не спутаешь, да и хриплый бас грузчика, Коли Большого, тоже легко распознать. Гнать бы его давно надо, лодыря, да где другого возьмешь. В грузчики идут лишь те, что до дна дошли. Иных нет!.. Вдруг к их голосам примешался незнакомый, резкий, возмущенный. Какая-то женщина, ругаясь, спрашивала директора. Евгений Павлович вздохнул, готовясь к встрече. Возмущенный голос женщины приближался. Евгений Павлович тревожно взглянул в сторону коляски. Разбудит сейчас. Он поднялся, и в то же мгновение дверь распахнулась и в комнату боком ворвалась женщина, держа впереди себя сумку, набитую продуктами.

– Сколько вы еще над нами издеваться будете, а!
– закричала она.

Евгений Павлович подскочил к коляске, шепотом выкрикивая на бегу:

– Тише! Тише!
– и стал покачивать коляску.

Женщина осеклась. Гневное лицо ее приняло осмысленное выражение.

– Что случилось?
– шепотом спросил он.

Женщина, глядя на коляску, раскрыла рот, но не успела ничего сказать, в комнату влетела Люба, кассир из овощного отдела.

– Я ей не хамила!
– закричала она, и Евгений Павлович все понял. Это случилось не в первый раз.

– Успокойся!
– шепотом перебил ее Евгений Павлович, заметив, как в коляске закряхтел, закрутил головой Дениска.

– Вот...
– выдавила женщина.
– Слышите? Страшно в магазин ходить стало!

– Покачай!
– Евгений Павлович двинул коляску навстречу Любе, а когда она ухватилась за ручку и стала покачивать, добавил, стараясь говорить грозно и жестко.
– Я предупреждал! Хватит!

Он взял со стола книгу жалоб и протянул женщине:

– Пишите... все как есть! Ручка нужна?.. Берите стул!

Женщина поставила к стене сумку, из которой виднелись кочан капусты и горлышки бутылок с соками, решительно шагнула к столу, взяла книгу, ручку и села с противоположной стороны с краешка.

Евгений Павлович набрал номер телефона Людмилы Петровны, экономиста. Она занималась и кадрами магазина. Вызвал ее и взглянул на Любу. Она качала коляску, надавливая на ручку и отпуская. Лицо у нее пылало.

– Людмила Петровна, - обратился Евгений Павлович к вошедшему экономисту прежним жестким тоном, - подготовьте приказ по кадрам о переводе кассира Селищевой Любови Ивановны на три месяца в подсобные рабочие за грубое обращение с покупателями... Вы свободны! Свободны и вы!
– повернулся он к Любе, поднимаясь из-за стола.

Женщина держала ручку над открытой книгой, вероятно, обдумывая, как лучше написать. Люба бросила качать коляску и двинулась к двери. Подойдя

к ней, она вдруг, не оглядываясь, заревела:

– Я не хамила!.. Она сама...

– Идите!
– сказал он ей в спину.

Люба, всхлипывая, вышла. Евгений Павлович наклонился над коляской и, успокаиваясь, поправил сбившийся на одну сторону чепчик на голове Дениски. Женщина сзади него зашуршала плащом, поднялась со стула.

– Вы пишите, пишите!
– сказал Евгений Павлович, не оборачиваясь.

– Я пойду... Вы извините...

Он повернулся. Страница в книге была чистой, а женщина совершенно изменилась. Перед Евгением Павловичем был совсем другой человек. Лицо у женщины было виноватое и привлекательное.

– Вы извините...
– снова повторила женщина робко.

Он не удержался и засмеялся:

– Как бы здорово было, если бы мы всегда видели себя со стороны! Вы обаятельная женщина!.. А когда влетели ко мне, ну прямо... мегера! Вы не обижайтесь, я и о себе говорю!..

Женщина тоже засмеялась, взяла сумку со смущенной улыбкой, у двери оглянулась, кивнула, прощаясь.

Евгений Павлович сел за стол. Ему стало жалко Любу. Молодая, а взвинченная постоянно. Не от радости она, конечно, такая. Может, у нее дома неполадки? Надо узнать... может, помочь, чем можно? Для нее это урок... Евгений Павлович потянулся к трубке и снова набрал номер экономиста.

– Людмила Петровна, может, это... не надо пока с приказом, а? Вы скажите ей, пусть работает... на своем месте... но если еще... то передайте, накажу немедленно!

Евгений Павлович с облегчением положил трубку и засмеялся своей мудрости, и волки сыты, и овцы целы, но тут же подумал: "А надолго ли?"

Телефон на столе заворчал.

– Универсам!
– поднял он трубку.

– Добрый день, Евгений Павлович!
– звонила зам- директора ближайшего к ним гастронома.

Перезванивались они редко. Общих дел не было, и он насторожился.

– Как дела у вас?

– В порядке...

– Ревизоров не было?

– Нет, а у вас были?

– Пока нет, но я думала, они у вас?

– Звонил кто-то?

– Супруга ваша ко мне за продуктами заезжала. Я и подумала, что у вас нельзя...

– Заезжала? Когда?

– Да вот только... На такси! Парень с ней был...

– Нет, нет, Юлия Марковна, ревизоров у нас не было!
– бодро сказал он.
– Напрасно вы беспокоитесь! Будьте спокойны! До свидания!

Евгений Павлович положил трубку. В висках стучало: "Так и должно было быть! Так и должно было быть!" А разве он этого не предполагал? "Знал... знал... знал..." - пульсировало в висках. Он набрал номер телефона своей квартиры. Трубку никто не брал. Евгений Павлович поднялся, подошел к коляске и стал смотреть на спящего мальчика. "Когда я на него смотрю, на душе покойно делается... Бегущая вода, огонь костра тоже успокаивают... а сделала бы так Наташа? Наташа из тех, кого обманывают! Да, люди делятся на тех, кто обманывает, и на тех, кого обманывают... Я из тех, кого... Оля меня никогда не обманывала... Тринадцать лет прожили, и никогда не обманывала". Евгений Павлович вспомнил, как Оля, чувствуя, что до смерти осталось немного, завела разговор об этом. Говорила она уже шепотом. После каждого слова делала паузу, отдыхала... Он тоже ее не обманывал. В мыслях не было.