Проводник

Кукаркин Евгений

– Вы, Тимофей Иванович?

– Я.

– Нам бы с вами поговорить.

Мысленно я уже выругался, но не тащить же мне этих... к себе домой. Опять открываю мастерскую и приглашаю их внутрь. Они входят, оглядываются и садятся на свободные стулья.

– Так о чем вы будете со мной говорить?

– Вам привет передает Кочерыжка из Кулунды.

Кочерыжка, это прозвище моего старого товарища по Прибалтике, Максима Ковача, вместе служили там в ОМОНе и вместе испытали позор поражения.

– Спасибо. Что

еще передает он?

– Он хотел, что бы вы помогли нам перевезти караван машин с грузом на ту сторону.

Теперь я в затруднительном положении. Капитан со своими предложениями, все село со своими предрассудками и эти...

– Сколько?

– Что сколько, машин?

– Нет. Денег сколько?

– А сколько бы вы хотели?

– Двести баксов из расчета двадцати машин.

Парни переглядываются.

– Не многовато ли? То есть десять баксов за машину?

– Нет, не много. За страх и риск платить надо.

– Ладно, пойдет. А куда вы нас доведете?

– До Мазурек.

– Пожалуй, подойдет. Тогда машины сюда придут после завтра в часов девять утра. Вас устраивает такое время?

– Устраивает.

Утром, в мастерской сидят мужики.

– Тимофей, а чего к тебе вчерась парни какие то приезжали?
– спрашивает Васька- Кривой.

Все с любопытством смотрят на меня. Соврать или нет? Лучше скажу правду.

– Предложили через новую границу караван машин перевезти.

– И сколько запросил?

С нашими мужиками шутки плохи, но если прикрывать кого будут, все село горой стоит и горе будет отступнику, в лесу прибьют.

– Десять долларов за машину.

Все загудели.

– Хорошая цена...

– А мы и не знали какую таксу брать, теперь знать будем...

– А когда машины будут?

– Завтра утром.

– И сколько машин?

– Не знаю. Чем больше, тем лучше.

В магнитофоне Мишки вылетело сопротивление, я его выдрал и, найдя в запаске новый, начал запаивать.

– Слышь, Тимоха, - Колька моторист наклоняется ко мне, - говорят в Мазуреки много народу понаехало, все русские, хотят через границу перейти.

– Кто говорит?

– Да дочка деда Ховрина вчера вечером от туда пришла.

Дочке Ховрина около пятидесяти лет. Она прекрасно знает леса и для нее пройти километров десять, все равно, что плюнуть в кусты. В нашем селе ее дочь за мужем за Колькой.

– Это что, беженцы?

– Да.

– Чего же они на законных основаниях границу не переходят?

– Там поборы большие и потом нагнали в таможенники казахов, а эти грабят на чистую.

Что правда, то правда. На дороге Семипалатинск- Рубцово сидит в таможне настоящая банда грабителей. Молодые, наглые, стриженные и здоровущие казахи копались в барахле беженцев и забирали себе все, что хотели. Никакие слезы, стоны и проклятья на них не реагировали.

Теперь я понимаю,

почему меня просит прийти Салтанка.

К моему дому подъехало двенадцать грузовых машин, у всех закрыты брезентом грузы. Знакомая рожа парня, который торговался со мной позавчера, высунулась из раскрытого окна первого грузовика.

– Тимофей Иванович, мы прибыли.

– Вижу.

Я выхожу с двустволкой и вещевым мешком.

– А это то зачем?
– удивляется парень, указывая на ружье.

– Для зверя.

– Садись сюда, мы втроем поместимся.

Я сажусь в кабину и ставлю ружье между ног.

– Остальные в курсе, что не надо отрываться.

– Все в порядке.

– Тогда, трогай. Сверни вот здесь за селом на лужок и дуй к лесу.

Я вывожу колонну к старой леспромхозовской дороге. Она немного заросла. Ветки кустов лупят по кабине и брезенту, но это как поглаживание веником по телу в бане. Километров десять идем по ней.

– Где граница?
– удивляется парень.

– А черт его знает где. Тысячи лет казахи жили рядом с русскими и никогда границ не размечали. Сейчас внимание, дорога кончиться и надо сворачивать вправо.

Мы сворачиваем на старое русло высохшего ручья. Здесь нас трясет, от обилия разбросанных камней. Это два километра пути, потом въезжаем в лес и опять лесная дорога, она лучше леспромхозовской, но больно крутит. Машина объезжает многочисленные возвышенности и впадины этой изумительной природы. Через час показались поля и приятные домики Мазурек.

На площади села полно народа, мы останавливаемся.

– Все приехали, - говорю я, - плати.

Он достает кошелек и отсчитывает одну бумажку 100 долларов и две по десять.

– Правильно, Тимофей Иванович?

Я мну деньги и не вижу в сто долларовой купюре на просвет знаков.

– Они фальшивые.

– Да что ты?
– издевательски хмыкнул парень.
– Катись от сюда.

В бок мне уперся ствол пистолета. Вот подонок. Мне ничего не остается, как выбраться с ружьем из машины и сказать ему.

– Запомни парень, эта граница для тебя теперь закрыта.

– Не ты один такой умный. Поехали.

Машины прошли мимо меня на асфальтовое шоссе.

Салтан в своей конторе встретил нетерпеливо. Казах, с красивым доброжелательным лицом, в поношенной милицейской форме капитана, бросился мне на встречу.

– Привет, Тимоха. Жду не дождусь. Понимаешь здесь такое... ужас.

– Уже почувствовал.

– Пошли ко мне, а то здесь мне спокойно поговорить не дадут

Мы выходим из маленького дома отдела милиции и через несколько домов приходим в жилище Салтана. Хоть он и казах, но для него, что негр, что еврей, что русский, разницы нет и вообще он чудесный парень, хотя и работает в милиции. В гостиную входит девушка с изумительно красивым лицом восточных красавиц.