Проводник

Кукаркин Евгений

– Как это?

– Так. Выделил четырех милиционеров казахов, сам установил, где предполагаемая граница и поставил столб. Теперь казахи дежурят у этого столба. Садыков им будку на колесах привез, что бы там пока жили и телефон провел... Так что предупреди ребят, что бы по этой дороге больше не ходили и не ездили.

– Спасибо, Мишка. Больше новостей нет?

– Пока нет.

– У нас есть одна новость. Был наш капитан, начальник пограничной заставы, и сказал, что договориться с властями

Казахстана о безвизовом проходе через границу жителей приграничных поселков. Он так же пообещал, что Гошку вытащит из тюряги. Так что Садыкову скоро укоротим руки.

– Вот здорово. Я побегу нашим скажу.

– Если что еще произойдет, сообщайте нам, а мы вам свои новости. Ты звонишь от куда, из совета?

– Нет, от Салтана.

– Передай трубку ему.

Раздается треск, потом прорывается голос Салтана.

– Тимофей, привет.

– Салтан, Гуля устроилась на работу в Кулуде. Она стала учительницей по химии.

– Наконец то, может нам здесь повезет.

– Ей там в городе жилья еще не дали, поэтому она сейчас приехала ко мне.

– Тимошка, проследи за ней. Пусть дурью не мается и держится крепко за рабочее место.

– Уговорил. Пока.

– Пока.

В мастерской курят мужики. Я им рассказываю о звонке Мишки.

– Ишь ты, сам даже границу установил...,- ярится Васька-Кривой, - да кто устанавливал ее здесь. Отродясь ни ниши предки, ни мы не знали, где эта проклятая черта, а он тут же ее нашел.

– Обломать ему надо рога, - волнуется Колька.
– Прихватил, сволочуга, наверно километров пять или восемь в глубь нашей территории.

– А что если мы и обломаем ему рога, - предлагаю я.
– Нападем на этот пост, милиционеров скрутим, будку сожжем.

– А нам того, не влетит.

– За что. Сейчас действительно трудно сказать и доказать, где настоящая граница. Мы милиционеров арестуем и притащим сюда, вызовем пограничников, скажем, что это нарушители.

– Правильно, - говорит Васька, - Я считаю, на верху нас поддержат. Ни сантиметра своей земли не отдадим.

– А как, насчет безвизового перехода, казахи, того..., не запретят ли нам его, после этого случая, - неуверенно предполагает Колька.

– Еще и постановления по этому поводу нет, а ты беспокоишься. Наоборот, этот захват сразу подтолкнет их к договоренности.

– Кто пойдет со мной?
– спрашиваю я мужиков.

С десяток рук поднялось к потолку.

– Тогда через час выходим. Всем захватить оружие.

Гуля, увидев, что я собираюсь, всполошилась.

– Ты на ту сторону?

– Нет. Я на охоту.

– Жена в дом, муж на охоту, - хмыкает Гюля.

– Гюля, это для наших мужиков... очень важная охота.

– Извини. Я верю, что это необходимо.

Она

целует меня и нежно проводит рукой по волосам.

– Я когда то очень мечтала, что ты такой громадный, сильный, будешь мой. Год назад все хотела тебе сказать, ну поцелуй меня, прижми к себе крепко-крепко, а ты все о высших материях, о событиях в стране, о Ельцине... Надо же, теперь этот медведь мой.

– Ты меня тоже прости, кофе в постель я тебе сегодня не принес.

– Ну и правильно сделал. Я тебя жду. Ты сегодня придешь?

– Сегодня.

Мы подкрадываемся к новоявленному посту. Синяя будка на колесах, какого то строительного треста, вызывающе выглядела на фоне зелени леса.

– Коля, - шепчу я, - зайди с той стороны будки, перережь телефонные провода.

– Угу.

Коля отползает в сторону.

– Мужики, я в прошлом занимался такими вещами, поэтому слушайте меня. Часового сниму тихо, а вам без шума окружит будку и предложить им сдаться. Если будут стрелять, будку подожжем. Всем ясно?

Они кивают головами.

– Тогда я пополз. Когда махну рукой, без шума ко мне...

Милиционер, в зеленом защитном обмундировании, с автоматом в руках сидел на пеньке и скучающе смотрел на белку, которая перед ним устроила концерт с перескоками с ветки на ветку. Я тихо подкрался к нему сзади и стукнул прикладом по голове. Тело дернулось и что бы уменьшить шум, я подхватил его и аккуратно разложил на земле. Машу рукой и вскоре десятки фигур устроились за деревьями вокруг будки. Появился Коля и кивнул мне головой. Я подтаскиваю сучья, приготовленные для костра, к двери будки. Поджигаю нижние сучья и только огонь схватился, отскакиваю к ближайшему дереву.

– Ей, - кричу я, - в будке. Без оружия, по одиночке, выходите сюда.

Тишина.

– Если не выйдете, мы вас сожжем вместе с будкой.

Зазвенело стекло окна, недалеко от двери и очередь из автомата прошла над нами.

– Черт с вами, горите.

Опять очередь из окна и с той стороны будки стали прикладами вышибать другое окно с сеткой. Несколько выстрелов наших мужиков успокоили их. Пламя костра стало подниматься и лизать двери.

– Мы сдаемся, - раздались крики внутри.

– Откройте двери и выкиньте оружие, потом прыгайте сами.

Дверь открылось и через пламя вылетело три автомата, потом три фигуры в зеленых костюмах, выпрыгнули прямо к нам под ноги.

– Ребята, скрутите им руки.

– А с этим что делать?
– спрашивает Васька, указывая на лежащего.

– Он без памяти. Тоже скрутите руки, сейчас оклемается, пойдет вместе со всеми. У кого-нибудь вода есть, побрызгайте ему на голову.

Милиционер на земле зашевелился и ему помогли встать.