Проводник
Шрифт:
— А где же он к нам подсесть собирается? Вон, и провожатые наши появились — срисуют ведь! — всполошился чекист в черном пальто.
— Да… — процедил сквозь зубы его начальник, — это они могут… Ладно, будь готов ко всему.
Петляя по узким улочкам, тяжелый автомобиль постепенно набирал скорость.
— Газу прибавь, — Филимонов снова завертел головой. — Что же он задумал? И где подсесть собирается?
— Товарищ майор! — взглянул в зеркало его спутник. — Они окна открыли!
— Фигово, это они стрелять собрались. Чуют, черти,
— Вряд ли… у них машина супротив нашей, намного мощнее. Во, на обгон пошли! С чего бы это вдруг? Что они делать-то хотят?
Увы, ответ на этот вопрос получить так и не удалось. Внезапно вывернувшийся откуда-то сбоку автомобиль, боднул преследователя куда-то в район водительской двери. Обе автомашины завертелись от удара. Машина преследователей приложилась багажником о стену дома, рыскнула вбок и уткнулась капотом в столб. Второй участник аварии прокатился вперед и, проломив решетку ограждения, въёхал в небольшой скверик, где и остался стоять. Из-под капота вырывались клубы пара.
— Олег, тормози! — майор ткнул рукой вперёд. На тротуар выскочил человек в темно-серой куртке. Призывно взмахнул рукой.
Завизжали тормоза, и автомобиль клюнул носом. Хлопнула дверца.
— Ходу!
Взревел мотор, и место аварии исчезло за поворотом.
Февраль 1936
Вена
Где-то в большом городе
— Что они себе позволяют, Джаспер? — генерал Доу стоял у окна и разглядывал тихую улицу. — В конце концов — это просто невежливо! К своему начальству они могут хоть ползком добираться, но ко мне… нет, это возмутительно!
В глубине квартиры стукнула дверь, послышались шаги.
— Надо полагать, сэр, это поляки…
Распахнув дверь, в комнату вошли три человека. Один из них так и остался стоять около двери, а двое других проследовали к столу.
— Наконец-то! — фыркнул генерал. — Вы заставляете себя ждать, майор!
— Прошу простить, пан генерал, но, обстоятельства… увы, я тоже не всесилен…
— Угу… обстоятельства… конечно… — покивал Доу. — Что вы можете нам рассказать? Хорошего, я имею в виду?
— Пан генерал! Ваш тон…
— Ещё слишком мягок, майор! После таких «подарков» с вашей стороны! Я и не знаю, что меня удерживает от немедленного доклада руководству?!
— О чём, пан генерал?
— Капитан! Объясните… панам офицерам… — сэр Горацио отвернулся к окну.
— Господин майор, — вкрадчивым голосом начал капитан, — позвольте мне напомнить о том, что приступая к данной операции, вы обещали нам всемерное содействие.
— То так, пан капитан! — наклонил голову поляк. — И мы его оказали!
— Конечно. Ваши люди добросовестно осуществляли наблюдение за интересующими нас персонами.
— Да! Я же вам
— Понятно. Все ли ваши люди были должным образом проинструктированы?
— Разумеется! Ведь к этому человеку и у нас накопился довольно-таки основательный список претензий.
— Сколь основательный?
— А вам, пан капитан, это зачем? — подозрительно осведомился поляк.
— Ну, мы-то от вас ничего не скрыли?
— Как же… — проворчал майор. — Ничего…
Он ослабил узел галстука, словно тот мешал ему дышать.
— Этот назойливый пан, уже достаточно долго испытывает терпение господа нашего своими выходками! В течение только последних десяти лет, его уши не раз торчали в самых неприятных ситуациях. А уж история с беднягой капитаном… это и вовсе верх наглости! Ведь именно из-за этого между нами пролегла трещина… Пока разобрались, да успокоились…
— А поподробнее можно?
— У нас столько времени нет! Если коротко, то этому типу можно вменить шпионаж, разбойные нападения, убийства государственных служащих… про контрабанду и незаконный переход границы я уж молчу… Только от его руки погибли пять стражников пограничной стражи, четыре офицера контрразведки и несколько других, не менее достойных фигур. И что, по-вашему, я должен о нём думать?
— Понимаю… — сочувственно покивал капитан. — Сильные чувства, уважаю… Надо полагать, они иногда застилают вам глаза?
— Не понял пана… — насторожился майор.
— А как тогда вы объясните тот факт, что за рулём машины, протаранившей наш автомобиль, оказался ваш сотрудник?
— Что?!
— Подхорунжий Марек Весельский. Вот его документы, — Реллони пододвинул к поляку раскрытую книжицу.
Тот быстро пробежал её глазами.
— Марек! Вот он где! А мы-то с ног сбились, его разыскивая…
— Как видите, далеко бежать не потребовалось, господин майор.
— Он жив?
— Без сознания — ударился головой о стойку. Говорить не может. Возможно тогда, вы, господин Рохальский, сможете нам пояснить — что же делал ваш подчиненный в этом месте? И почему он таранил нашу автомашину? Виновник гибели двух наших людей известен, и мне хотелось бы понять — кто приказал ему это сделать? Или вам, господин майор, так уж сильно хотелось самому поймать Харона?
— А без театральных эффектов вы обходиться не пробовали? — проворчал Филимонов.
— Это вы о чём? — удивился Проводник. — Об этих, что ли? А были другие варианты? Поделитесь опытом?
— Нет, но… теперь на уши встанет вся полиция!
— Да хоть на хвост! Не поделили паны что-то с британцами, вот и боднули в бок ихний автомобиль. Мы-то здесь при чём?
— Обождите… — майор повернулся на сиденье, — Поляки-то здесь с какого боку взялись?
— А я знаю? За вами следили англичане — здешняя резидентура. А таранил их автомобиль поляк, причем офицер, из числа их польских коллег.