Проводник
Шрифт:
— А что именно вас так удивило?
— Ну, раз вы ожидали засаду, да ещё и со стрельбой… логичнее было бы меня предупредить! Я, кстати, теперь понимаю, почему мы с собою взяли не обычные пистолеты, а эти дамские пукалки — при стрельбе в упор эффект не сильно отличается, а вот звук — тот существенно тише. Но ведь можно было бы и эффективнее сработать, если заранее всё оговорить.
— Ага! Вы что же думаете, мой друг, я рядом всю жизнь буду находиться? Понимаю, что вы-то сами были бы не против, но я не господь бог! Пора и самому уже думать начинать! Если всю жизнь кто-то подсказывать
— И что же — постоянно так по сторонам смотреть?
— Даже и во сне. К нам с вами это относится куда как в большей степени, чем к любому из наших подопечных. Они-то только за своей спиной следят, а вот мы должны это делать и за них тоже. Всегда и всюду… — Проводник тяжело вздохнул. — Трудно это… так иногда охота обычной человеческой жизнью пожить… Устал я…
— Понимаю… — водитель сочувственно кивнул. — А вот тогда вопрос можно?
— Да хоть дюжину!
— Отчего вы этого, который Готлиб, грохнули? Он ведь и опасности уже не представлял особенной… да и напуган был основательно.
— Никогда не оставляй за спиною живым оскорблённого и униженного врага — он будет ждать своего часа сто лет и ударит в подходящий момент! Так говорят в Японии. И ещё у них есть хорошее изречение — «унижение помнят вечно!». А Готлиба не просто унизили — можно сказать, что мордой в сортир сунули, да ещё и прилюдно. Мало того, что на глазах у его «шестерок», так ещё и перед лицом хозяина! Врага, в его лице этим поступком мы нажили мгновенно. Да и толку-то с этого типа теперь? Он и нужен-то был лишь как передаточное звено…
— Понятно…
— Заодно и Хромому ясно намекнули на нежелательность ссоры с нами. Он мужик умный — поймёт.
— А «шестерок» зачем положили? Нет, вы не подумайте, что я против! Просто мотивы понять хочу.
— Так ведь вся эта затея, как раз Хромым-то и была разработана! Он, как предусмотрительный человек, к англичанам сам не пошёл — посредника послал. В случае чего, вот как сейчас — он ни при чём. Виноват Готлиб — заигрался за спиной хозяина. Царь-то у нас хороший — бояре самовольные!
— Так… может быть, стоило Хромому намекнуть…
— Куда ж ещё больше намекать-то? Труп холодный перед носом лежит — такой уж намек неслабый! Мол, заигрался — и огрёб! А что до «шестерок», так это я ему «сохранить лицо» помогал. Дабы никто не мог в подробностях описать его промах. Тут ведь нравы волчьи — зазевался, моментом сожрут, даже и костей не оставят. Раз хозяин один промах допустил — стало быть, и до других уже недалеко. А это опасно, всю империю его под удар ставит — такого допускать никак нельзя. Вот я ему и помог, заодно дал понять, что в курсе всех событий у него внутри… Магда-то с ним со времён незапамятных, не предаст. А эти громилы — вроде бабочек-однодневок, про них и не вспомнит завтра никто. Соответственно они и ему ничем не обязаны — даже и не догадываются, кто он такой. Про это только доверенные люди знают. Оттого и сидит он на этом месте уже пятый год! Сволочь, конечно, первостатейная! Душегуб и мерзавец — таких ещё поискать!
— Других, что ли, людей не нашлось?
— Это, простите, где я их искать был должен? Какой-такой идеей соблазнять и
— Интересно… — покачал головой молодой. — А про Хромого вы как давно догадались?
— Да уж года три… Этот кабачок второй год используется. Раньше-то другое место было. А вот хозяин — один и тот же. И служанка тоже. Вот я и почесал себе в затылке — отчего это так? Понятное дело, что он присматривать поставлен. Только вот кем? Пришлось подумать, да деньгами посорить… А результат — вы сами видели. Зато теперь, по крайней мере, пару лет, здесь проблем не будет.
— А кем же они вас считают?
— Это история долгая…
— И всё-таки? Чем больше вас узнаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что многие из действительно важных и нужных вещей нам отчего-то не преподавали в своё время.
— Вот как? Вообще-то, наблюдая вблизи некоторых ваших сослуживцев, я склонен с вами согласиться. По-видимому, в системе подготовки у вас присутствуют некоторые изъяны. Причем — достаточно существенные. Сколько времени готовили именно вас?
— Восемь месяцев. Но я язык хорошо знал, так что это вполне объяснимо…
— Охреносоветь… Надо было раньше об этом спросить… — старший из собеседников изумленно посмотрел на молодого. — И что, после этого вас отправили сюда одного?
— Нет, конечно! Сначала — на стажировку и только через год допустили к самостоятельной работе. А что?
— Вальтер, я в свое время учился год! Между прочим — по ускоренной программе! Имея за спиною полный университетский курс! Опыт военной службы и несколько лет упорных занятий стрельбой, фехтованием и борьбой! И то — на меня смотрели как на выскочку, не имеющего хорошей подготовки. Сколько языков вы знаете? Кроме немецкого — с ним-то всё в порядке, успел уже проверить. За имперского немца не сойдёте, так это и не страшно — здесь полстраны таких.
— Так я на нем с десяти лет разговариваю! У нас сосед-немец в квартире жил, я с его сыном дружил, вот и научился. По-чешски понимаю, только вот говорить… — смутился молодой.
— Да-а…
— А у вас как с этим? Немецкий-то безупречен — мне бы так!
— Французский, английский и японский — свободно. На двух первых говорю и пишу. По-японски тоже писать могу, хотя и не очень хорошо. Китайский — мандаринский диалект. Чешский — могу разговаривать, хотя за своего и не сойду.
Молодой обалдело замолк. Проводник покрутил головой, осматриваясь по сторонам.