Прыгалка
Шрифт:
Луна светила в остатки круглого помещения сверху. Человек лежал у стенки, затылком упирался в камни.
— Вы ранены? — спросил на этот раз Марко (а сердце стучало, стучало; у Икиры, кажется, тоже…).
Похоже, что человек усмехнулся сквозь боль:
— Зацепили, сволочи… Хлопцы, у меня сразу две просьбы…
— Какие? — выдохнул Икира.
— Не выдавайте, ладно? И… помогите, если можете.
Марко сел рядом с раненым на корточки. Икира — в ту же секунду — рядом. Зеленоватый свет обрисовывал круглое лицо с пухлыми губами и прикрытыми
— Володя? — сказал Марко.
Веки приподнялись, глаза блеснули.
— Неужели почтальон? По голосу слышу… Выходит, судьба…
«И правда, судьба…» Марко почти не удивился, что это именно Володя. Словно какие-то силы специально раскручивали события, чтобы опять свести знакомого матроса и Марко в этих развалинах.
— Куда попало? — проговорил Марко и закашлялся. В горле застряли шероховатые шарики.
— Сзади… в плечо. В левое…
— Повернись, — велел Марко, поражаясь своей решительности. Володя застонал и стал переворачиваться. Икира и Марко, как умели, помогли ему. Володя лёг на живот. Мокрая форменка и широкий матросский воротник прилили к спине. Марко пригляделся. На темной ткани форменки ничего не было видно. Марко пошарил вокруг, нащупал среди камней острый осколок стеклянного шара-поплавка, выброшенный сюда штормом. Начал им, как первобытным ножом, кромсать материю. Неумело, но храбро и сильно. И казалось, что делает это не он, а кто-то другой, в кино про войну, а Марко со стороны смотрит на экран…
В ткани появилась прореха.
— Икира, помоги… оторвать…
Икира вцепился, потянул вместе с Марко… Так они то пилили стеклом, то тянули ткань и, наконец, вырвали из форменки клок. Тельняшки не было, засветилась голая кожа. На ней Марко увидел чёрную дырку. От неё тянулась размытая тёмная полоса. Володя снова застонал. Икира всхлипнул.
— Не бойся, — сказал сквозь зубы Марко.
Икира всхлипнул опять:
— Я не боюсь. Просто я… раньше не видел…
— Я тоже… Ничего, это не смертельно… — Так он хотел успокоить Икиру и Володю. И себя…
«А я, кажется, и правда не боюсь. Почему я будто замороженный? Кажется, это называется «шок». Потом буду трястись и реветь. Так пишут в книжках… Ладно, лишь бы выдержать сейчас…»
— Это не смертельно… — снова сказал он. Хотя как знать? Может быть задета важная артерия. Кровь иногда черными шариками выскакивала из пулевого отверстия. Марко снова задёргал стеклянным ножом.
— Икира, тяни…
Тот, всхлипывая, потянул. Они сорвали с Володи матросский воротник. Володя коротко застонал.
— Потерпи, — сердито велел Марко.
— Да… Спасибо, ребята…
— Пока не за что… — процедил Марко.
У тёмного, с полосками, воротника была белая подкладка. Марко с Икирой оторвали её. Икира всё всхлипывал, но, кажется, сам не замечал этого. От подкладки рванули лоскут. Марко свернул его в несколько раз, положил на рану.
— Икира, найди плоский камень…
Икира был молодец и умница. Тут же нащупал рядом плитку известняка. Марко прижал ей к раненому плечу самодельный
— Это на минуту… Икира, рви…
Воротник и его подкладку они растерзали на полосы. Марко связывал их, а Икира подавал, как помощник пулемётчика подаёт ленты. Все трое шумно дышали. Икира и Марко — часто, Володя — медленно и хрипловато.
— Приподнимись, — велел Марко.
Володя помычал, упёрся локтями и приподнял тело над каменным полом. Марко протащил у него под грудью самодельный бинт.
— Икира, тяни…
Отбросили плитку, прижали матерчатой лентой потемневшую накладку. Затем протянули под Володей бинт ещё раз и снова прижали им пластырь. Марко стянул рифовым узлом два конца у Володи под мышкой.
Передохнули.
— Двигаться можешь? — спросил Марко.
— Надо идти?
— Сперва надо ползти. До лестницы… Под стенкой… Чтобы не увидели с вашей лоханки…
— С «нашей»… — Через силу хмыкнул Володя. — Ладно… поползём…
— Икира, давай вперёд…
И они поползли.
Икира впереди — как растворившаяся в узкой тени ящерка.
За ним Володя — с хрипами и обрывочными ругательствами. Марко полз рядом и придерживал бинт на Володином плече, тот всё время норовил съехать.
Сколько ползли — не понять. Долго. Но луна по-прежнему висела на высоте. «Хоть бы ты провалилась куда-нибудь», — сказал ей Марко.
Наконец добрались до расщелины, в которой начинались ступени. Здесь была тень. Но была и крутизна.
— Володя, ты сможешь шагать? Вверх…
— Наверно, это проще, чем на пузе… — Он пытался держаться бодро. Встал, качнулся, взялся за скальный выступ. — Ноги вроде бы держат. Малость в голове плывёт, но… как-нибудь.
Икира шёпотом спросил:
— Марко, а потом… куда?
— В школу, конечно. Это ближе всего… И тётя Зоря когда-то работала санитаркой…
Икира положил руку Володи себе на плечо. Это было всё равно, как если бы стебелёк подставился под валун. Однако Володя сказал:
— Спасибо, браток.
Марко запоздало объяснил:
— Икира, это Володя, который дал мне письмо… и медаль…
— Я догадался… — Икира уже ничуть не всхлипывал.
Марко встал с другой стороны от Володи. Тоже подставил себя под тяжеленную ладонь матроса. А своей ладонью прижал к его плечу повязку с пластырем — чтобы снова не съехала. Сквозь материю проступила липкая сырость.
— Пошли… — нервно дёрнулся Марко.
Они зашагали со ступени на ступень, с камня на камень. Володя, как и раньше, дышал хрипло и неровно. Иногда говорил: «Постоим». Наверно, слишком сильно «плыло в голове». Потом он толчком делал новый шаг…
— Очень больно? — вдруг спросил Икира.
Володя ответил не сразу, будто прислушался к себе.
— Не очень… Только непонятно: засела пуля внутри или прошла навылет… Спереди дырки вроде бы нет…
— Наверху разберёмся… — пообещал Марко. Боль в ногах, усталость в каждой мышце стали уже тупыми и привычными. Он подумал: «Всё равно когда-нибудь это кончится…»