Псарня

Держапольский Виталий

— Ключи от шкафа с медикаментами! — Сандлер требовательно протянул руку.

— Подавись! — Буг выудил из кармана халата связку ключей и швырнул её на столешницу. — Как вы меня все достали!

Михаэль нервно сгреб со стола ключи и покинул кабинет доктора.

— Держи, — произнес он, передавая ключи санитару. — Знаешь, что делать?

— Так точно, герр офицер! У меня медицинское образование…

— Где учился?

— Мединститут в Киеве, герр…

— Закончил?

— Да, у меня есть диплом… Вернее был. Да на фронте…

— Тогда за

работу! Помоги мальчишке. Мне жаль, что все так произошло.

— Так это вы его? — предположил санитар.

— Да, — не стал скрывать Сандлер. — Сработал на рефлексах, иначе сейчас ты бы меня пользовал. — Михаэль криво усмехнулся.

— Серьезно? — не поверил санитар. — Этот мальчишка? Вас?

— Да, этот самый мальчишка, — кивнул мастер-наставник. — Тебя, кстати, как зовут?

— Сергей Рагимов, — представился санитар.

— Вот что, Сережа, позаботься о пацане. У меня на него большие планы.

— Да я бы… Если бы доктор не мешал…

— Об этом не беспокойся! Делай, что должно. А с Бугом я сам разберусь.

— Так я это…

— Давай, Сергей, поспеши!

Покинув медпунк, Сандлер проверил, как курсанты занимаются строевой подготовкой на плацу, дал указания помощникам и направился в класс. Усевшись за стол, Михаэль достал из ящика стола чистый лист бумаги и ручку.

«Начальнику детской военизированной школы «Хундъюгентс» оберстлёйтнанту (подполковнику) Бургарту Нойману, — тщательно выписывая буквы, вывел Сандлер. — Рапорт».

Он корпел над текстом минут двадцать, стараясь как можно четче сформулировать свои мысли, описать клокотавшую внутри ярость скупым канцелярским языком.

— О! Михаэль, вот ты где? — оторвал его от работы возглас Роберта Франца, заглянувшего в учебное помещение. — Что пишешь? Письмо любимой девушке в стихах? — подмигнул Сандлеру старший мастер-наставник.

— Нет, Роберт, — мотнул головой Михаэль, подписывая документ, — скорее оду господину начальнику… Прочти, чтобы между нами не было никаких недоразумений, — он протянул листок Роберту. — Я не действую «через голову» непосредственного начальника.

— Интересно-интересно! — Франц взял рапорт Сандлера и пробежался по нему глазами. — Ого! Халатное отношение доктора Буга к своим обязанностям ставит под угрозу реализацию как всего проекта в целом, так и… Ты что, действительно так считаешь? Что если врач-ариец не оказал медицинскую помощь какому-то там унтерменшу — значит, вся система летит к чертям собачьим?

— Совершенно верно! — отчеканил как на плацу Сандлер.

— Поясни.

— Изволь: в процессе обучения нашим курсантам неоднократно придется попадать в медпункт. Будут спарринги, будут полосы препятствий…

— Я понял твою мысль. Продолжай.

— На первых порах этот момент не столь важен — процент отсева будет большим.

— Согласен.

— Но со временем, когда останутся самые-самые… Да, черт возьми, пускай они унтерменши, но они являются имуществом рейха… А со временем они станут ценным имуществом, боевым… Тому же танку нужно регулярное техническое обслуживание

и ремонт. Если механик не будет заботиться о вверенном ему имуществе, не будет чинить технику вовремя, она выйдет из строя! Не так ли? — Дождавшись утвердительного кивка старшего мастера-наставника, Михаэль продолжил:

— Каждый должен заниматься своим делом: механик — чинить технику, доктор — лечить больных, а золотарь — чистить выгребные ямы, даже если ему не нравиться запах дерьма!

— Не перестаю удивляться тебе, Михаэль, — заявил Франц. — И если по-честному, даже завидую. Никогда не думал об унтерменшах, как о ценном имуществе… А ведь за годы обучения каждый курсант встанет нам в копеечку! Значит, ты настаиваешь на отстранении доктора Буга от занимаемой должности?

— Настаиваю, — упрямо повторил Сандлер.

— Хорошо, я передам твой рапорт начальнику школы. Но если он согласится с тобой и отстранит Буга, мы останемся без доктора. У нас нет замены…

— Есть, — возразил Михаэль. — Санитар медпункта Сергей дипломированный врач.

— Унтерменш?

— И что из того?

— Ты знаешь, а так даже лучше, — обрадовался Роберт. — Пусть унтерменш и пользует унтерменшей. По крайней мере, он не будет морщить нос при виде очередного курсанта школы.

— Как раз это я и имел ввиду.

— Слушай, а кто у тебя загремел в больничку с сотрясением мозга?

— Курсант Путилов, — ответил Сандлер.

— Путилофф? Опять этот говнюк? Как умудрился?

— Да это я его…

— Учил уму разуму? — подмигнул Михаэлю Роберт.

— Не совсем, — возразил Сандлер. — Прививал курсантам боевой дух.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно протянул старший мастер-наставник, — поделись опытом.

— Понимаешь, Роберт, мы уже частично касались с тобой этого вопроса… Мы должны вырастить в нашей школе настоящих бойцов из того сброда, что нам сюда привезли. Скажу честно, как на духу, я не вижу в своем взводе иных бойцов, кроме Путилова. Слишком уж их запугали в своих интернатах. Мы здесь сейчас имеем в наличии лишь трусливую амфорную массу, из которой должны вылепить… Ну, ты сам знаешь, что мы должны.

— Ага, сделать из говна конфетку, — согласился Франц.

— А это, ты сам понимаешь, Роберт, гиблое дело! Мы можем научить их пользоваться оружием, мы можем довести их физическую форму до нужной кондиции, но ведь это, на мой взгляд, не самое главное! Главное — преданность рейху и боевой дух!

— Тут ты прав, — не стал спорить Франц, — какой смысл в боевом подразделении, бойцы которого в самый ответственный момент побросают оружие или, не дай Бог, повернут его в нашу сторону?

— Вот-вот, именно об этом я и веду речь. А вырастить из наших подопечных настоящих псов, очень сложная задача. У нас в школе собрали отставных венных, комиссованных по ранению… Никто из них не знает, как работать с детьми… Пусть даже и с детьми унтерменшей — суть от этого не меняется! Метод кнута и палочной дисциплины, который насаждают здесь большинство наставников, может не сработать…