Псарня
Шрифт:
— Так это, сбех засранец, херр официр! — нашелся Пантелей. — По дорохе в участох и сбех!
— Врет он! — просипел очнувшийся Путилов.
— Вовка, живой! — Петька подскочил другу и помог ему встать на ноги. — Ты как?
— Так себе, — кашлянул Путилов, отирая ладонью кровь с разбитого лица. — Брешет он, герр Сандлер, — вновь повторил Вовка. — Я сам слышал…
— Шо ты слыхал, сопеля? — встал на дыбки Пантелей. — Да я тебя…
— Молчать! — резко скомандовал Сандлер, и полицай заткнулся, словно язык прикусил. — Давай, Путилофф, продолжай.
— Этот, —
— Ах, ты… — задохнулся от ненависти Пантелей. — Герр офицер, вы кому верите этому малолетке, или уважаемому человеку? Да чтобы я…
— Не ори! — вновь прикрикнул на полицая Михаэль. — Вольф, ты уверен?
— Уверен, герр Сандлер. Могу дословно: «Пантелей, хоть и сука, на понятия положившая, но все ж свой… Одно время вместе на крытке парились, из одной шлемки баланду хлебали… Но балабасов запросил столько, что я у него теперь за движок (должника) прокатываю», — оттарабанил Вовка на одном дыхании.
Пантелей после его слов даже лицом потемнел.
— Хочешь сказать, что пацан это сам выдумал? — вкрадчиво осведомился Сандлер, не отрывая взгляда от глаз уголовника, одновременно нащупывая здоровой рукой кобуру. — Знаешь, небось, что за взятку положено? — Заговаривая зубы полицаю, Михаэль медленно расстегнул клапан и прикоснулся к рубчатой рукоятке «Люгера». — Пеньковый галстук тебе светит! — Он вытянул пистолет из кобуры, но недостаточно быстро.
— А вот хрен тебе! — Пантелей вскинул автомат и нажал на «гашетку».
Вовка, стоявший рядом с Пантелеем, бросился на полицая и повис у него на руках.
Тра-та-та-та-та! — звук автоматной очереди расколол тишину пустыря, остро запахло пороховыми газами. Ствол автомата, с повисшим на нем курсантом, увело в сторону. Добрая часть очереди досталась одному из напарников Пантелея. Пули с влажным чавканьем выбили из его тела фонтанчики крови. Полицай захрипел и выронил оружие из ослабевших рук. Завалившись на землю, он пару раз дернулся и затих. Пантелей, не ожидавший такого развития событий, замешкался, пропустив момент, когда Сандлер вскинул руку с пистолетом. Коротко треснул выстрел. На этот раз немец не промазал: точно в ложбинке между глаз Пантелея образовалось аккуратное красное отверстие. Горящие бешенством глаза полицая враз потухли, как будто кто-то неожиданно «повернул рубильник». Увлекаемый вперед тяжестью курсанта, до сей поры не разжавшего руки, Пантелей впечатался лицом в землю. Вовка едва успел откатиться в сторону. Сандлер резко повернулся на каблуках и взял на мушку последнего оставшегося в живых патрульного, которого сотрясала крупная дрожь. Еще бы, буквально за мгновения он стал свидетелем смерти напарников! И, возможно, сейчас наступит и его черед.
— Ствол на землю! — приказал Сандлер.
Полицай безропотно скинул автомат с плеча.
— Молодец! — кивнул Сандлер. — Незнанский, Чернюк, оружие соберите! И держите этого деятеля на мушке!
— Яволь, герр Сандлер! — мальчишки с достойным рвением бросились исполнять приказ мастера-наставника.
Через секунду
— Я… присяду… можно? — едва слышно попросил Петро.
— Ноги не держат? — «заботливо» поинтересовался Сандлер. — Присядь пока.
Полицай плюхнулся задницей на бревна, пачкая штаны кровавыми сгустками.
— Путилофф, — позвал Вовку Сандлер.
— Я, герр мастер-наставник! — откликнулся мальчишка, закидывая на плечо оружие Пантелея.
— Вот мы и в расчете, Вольф…
— В расчете?
— Угу, в полном, — кивнул наставник. — Ты же мне сегодня жизнь спас… Так-то! Не отведи ты автомат в сторону, лежал бы я сейчас, нафаршированный свинцом, как рождественский гусь яблоками!
— Ну, так и вы в свое время за меня вступились…
— Хочешь сказать — долг платежом красен?
— Да я как-то и не думал об этом, — пожал плечами Вовка. — Просто по-другому не мог… Эти уроды — нелюди, враги, а вы… вы…
— Ну, договаривай, Путилофф.
— Вы хороший человек, герр Сандлер и… свой…
— Мне лестно, честное слово! — грустно улыбнулся Михаэль. — Ну, а ты, Вольф, поднялся еще на одну ступеньку в понимании отношений между командиром и подчиненным… Ну да ладно, оставим лирику! — Сандлер подобрался, забыв о боли в раненном плече. — Слышь, как там тебя? — окликну он полицая, тыча в его сторону стволом «Люгера».
— Меня? — втянул голову в плечи незадачливый «служитель закона».
— Тебя-тебя! — недовольно повторил Михаэль.
— Петро меня кличут…
— Вот что, Петя-петушок…
— Не чушок я, начальник… — помимо воли вырвалось у полицая.
— О как? — фыркнул Сандлер. — У вас там все такие, с лагерями за кормой?
— Всяких хватает, — уклончиво ответил Петро. Уразумев, что его сейчас никто не будет убивать, он слегка успокоился и осмелел.
— Ладно, Петя — не петушок, что ж мне с тобой делать?
— Отпусти, начальник! — заныл бывший уголовник. — Мне этот кипиш на болоте не в дугу! Я ж ни тебе, ни мальцам твоим яман не устраивал (плохого не сделал)! Так я ноги нарисую, герр официр? По гроб жизни обязанным буду! Ты только свистни…
— А в управе что скажешь? Как это ты живым остался?
— Найду, чё сказать, господин начальник, — чувствуя слабину, продолжал канючить полицай, — только отпусти! Баки вколочу (обману) в управе на раз, чай не бездарный фраер! Забазарю, чё траванулся, а Пантелей отпустил…
— Думаешь, пролезет твоя отмазка?
— У нас такие приколы запостой! — быстро-быстро закивал Петро. — А за мной не заржавеет: я ить не фуфлыжник какой, кругом бегать (отдавать долги) приучен. Сочтемся. Ну, начальник, отпустишь?
— Сочтемся, говоришь? — задумчиво произнес Сандлер.
— Падлой буду, начальник! — рванул на груди рубаху уголовник.
— Ладно, вали, пока я не передумал! — махнул пистолетом немец.
— Благодарствую, барин! — Полицай, как ужаленный, подскочил с бревна. — Только это… волыну верни. Без нее не срастется у меня…