Псионик
Шрифт:
Когда, наконец, последние дома остались за моей спиной, потом так же позади остался большой парк, освещённый яркими огнями, и появилась табличка, извещающая, что через два километра — граница города, я даже не поверил этому. Узнать, сколько сейчас времени, возможности не имелось, но чисто интуитивно, предположил, в запасе — около десяти часов. Надо торопиться. Два часа уже потрачены.
А потом я снова побежал. Мне было необходимо, как можно быстрее, добраться до трассы и там поймать попутку. Однако, буквально сразу остановился. На минуту остановился, испытывая
— Пошел ты, Романовский! — Сказал я вдруг вслух. Затем обернулся к городу лицом и показал ему средний палец.
Дорога и близкие цели
— Новый Питер! Новый Питер! Готовимся на выход! Вещи не забываем! Пледы! Пледы сворачиваем и кладем на кресло. Мужчина! Мужчина, сворачиваем, говорю. Не бросаем, не топчем ногами, аккуратно сворачиваем! Девушка! Да, Вы! Подстаканник оставьте на столике! Ты погляди… А с виду такая приличная… Галя, надо пледы пересчитать и подстаканники…
По вагону, притормаживая возле каждого пассажира, пробежала женщина в форме имперской железной дороги. Вот интересно… Некоторые вещи, наверное, никогда не изменятся. Несмотря на успехи в технологическом развитии, которое, наконец, после долгих десятилетий застоя двинулось с мертвой точки, единичные профессии уже переходят в статус вечных. Проводники, например. Вот зачем она тут? Билеты принимает специальный терминал. Пледы выдает специальный автомат. Чай развозит робот-стюарт. Для атмосферы, только если.
Но зато орала тетка так, что уши закладывало. А зачем орать, если мы прибыли на конечную станцию? Мимо точно никто не проедет. Поезд уйдет в депо.
Столица… Наконец-то… Неужели реально все получилось? По крайней мере, я хотя бы добрался до Нового Питера. Первый этап моего плана закончился.
Я свернул плед, положил его в специальный карман, имевшийся на спинке кресла, вынул из-под сиденья спортивную сумку, закинул ее на плечо и пошел к выходу. Проводница одарила меня напоследок подозрительным взглядом. Видимо, тема подстаканников волновала ее очень сильно.
Попасть на поезд оказалось в принципе несложно. Мне. Мне это было несложно провернуть, скажем честно. Если бы я был обычным парнем, хрен там.
Тот самый разговорчивый мужик, подобравший меня на трассе, довёз своего случайного попутчика до Волгограда, одного из немногих, сохранившихся после войны городов. Я, конечно, с огромным интересом побродил бы по улицам, сходил бы к монументу Родина-мать, который восстановили в первозданном виде, да и вообще поглазел бы на ту жизнь, которой прежде никогда не знал. Но…Времени нет совсем. Надо торопиться. Двенадцать часов, данные Романовским, закончились. Сейчас меня уже активно ищут.
Поэтому, выбравшись из грузовика, я пешком добрался до вокзала. После нескольких часов, проведённых в обществе водилы, который не затыкался ни на минуту, хотелось тишины. Не в буквальном, конечно, смысле. Какая может быть тишина в мегаполисе? Имею в виду, хотелось не говорить ни с кем, никого не слушать. Просто тупо идти вперед, без чужих дебильных шуток и анекдотов,
Тем более, мне надо снова сменить внешность. Это — самый насущный вопрос. Я планировал как можно сильнее запутать следы.
Волгоград, конечно, раз в сто больше моего родного города. Соответственно, тут камеры слежения — на каждом углу. Значит, велик шанс, что на записях обнаружат маршрут, по которому я сейчас двигаюсь.
К тому же, с непривычки, оказавшись в мегаполисе, ещё и вел себя, как самый настоящий деревенский дурачок. Но тут уж ничего не попишешь. Это выходило у меня само собой. Хорошо хоть слюни не пускал и рот держал закрытым, а не вывалив язык от восторга.
Просто впервые вообще видел столь активное движение огромного количества машин, скоростное наземное метро и главное — дома в несколько этажей. Вроде бы после войны долгое время строили здания не выше двух-трех этажных. Слишком большое количество жертв останется под завалами, в случае нападения или прямого удара, если дом — высотка. В моем городишке вообще дома — сплошь и рядом низкие. В бедных районах — коробочки, типа нашей с матерью. В богатых районах — особняки и коттеджи.
Здесь же я с удивлением обнаружил большое количество пятиэтажек. Даже имелись дома с пристроенными мансардами на крыше. А в центре –вообще офисные высотки.
Еще, конечно, отличался ритм жизни. Люди сновали по улице, не обращая внимания друг на друга и на все, что творится вокруг. Учитывая слишком активное движение, мне нужно было уединиться в таком месте, где можно затеряться среди случайных граждан. В месте, где постоянно двигается людская масса.
Вариант нашёлся почти сразу. Буквально через пять минут после того, как я выбрался из грузовика, а высадил меня водила даже не на окраине, где-то неподалеку от центра, на глаза попался торговый центр. Такое я тоже видел воочию впервые. Огромное здание, сверкающее огнями рекламы, в которое затекали толпы людей, а потом вытекали обратно.
— Отлично… Именно оно мне и нужно…
Я решительно направился ко входу, вошел внутрь и замер, разглядывая неимоверное количество различных магазинов. Просто сотни магазинов. Здесь продвали все — хлеб, кофе, конфеты, одежду, обувь, украшения, игрушки, спортивный инвентарь и даже машины. Весь верхний этаж был отведен под салон дорогих тачек. С этажа на этаж посетителей перевозили специальные движущиеся дорожки. Эскалаторы, вроде, называются. Но самое главное — все магазины были полны людей.
— Вот уроды…– Я покачал головой, поражаясь тому, что где-то кому-то жрать нечего, а эти тут живут себе в удовольствие.
Потом покрутил головой, пытаясь понять, где здесь сортир. Ответ нашелся быстро. Для особо одарённых существовали специальные указатели. По ним и пошел.
Туалет выглядел так, будто я оказался в музее. Мне, правда, в музее бывать не приходилось, знаю только понаслышке, но в обычных сортирах мрамором пол не выложен, и унитазы не имеют подогрев. На кой черт унитазам подогрев? Что за бред, вообще?