Псы господни
Шрифт:
— Этот офицер пользуется достаточно большим влиянием и знаком по своей должности со всеми. Он может предоставить нужные сведения и нужных людей для проведения какой-то из частей операции переброски вашего «имущества». Кроме того, нам может оказаться выгодным скандал, связанный с разоблачением деятельности разведок на нашей территории.
Али Амир задумался. С одной стороны, у них в руках есть доказательства предательства этого офицера, и их надо использовать, с другой стороны, самих материалов, содержащих секретные сведения, не обнаружено. Интересно и то, что представляют
— Я думаю, что не стоит терять времени. Если этот человек завтра сбежит в Англию, он будет для нас потерян, как и его сведения. Я бы на вашем месте просто поговорил с ним и спросил, зачем ему Англия и враги из НАТО. Его секреты могут понадобиться и здесь, — высказал Али свое мнение. — Но это, конечно, ваше внутреннее дело.
— Вы правы, дорогой гость, — решил Гузар. — Я так и поступлю.
Алексей Дудчик, разменяв свеженькую сотню долларов, сидел в компании знакомых журналистов, накачиваясь «по полной программе», как он определял для себя это состояние. Надежда на огромные деньги и спокойное житье, казалось, отравили его дух. Хитросплетения азиатской политики, карьерные соображения, умение лавировать между десятками разнообразных интересов и находить компромиссы — все это стало казаться мелким и никому не нужным. Только что разрушилась его семья, беспомощность российской армии в чужой стране была унизительной, и оставалась одна-единственная перспектива — во что бы то ни стало довести до конца трудное и бесчестное дело, чтобы уехать самому и увезти маленькую дочь туда, где нет ни галопирующей инфляции, ни полной потери самоуважения, ни примитивных политиков, ни ежедневных обстрелов застав, ни проклятых азиатов с их феодально-родовой системой.
— Вы сегодня мрачно настроены, — говорил ему молодой журналист, чьи статьи в последний год стали призывать к исконным ценностям и воспевать великое прошлое и будущее таджикского народа. — Вам надо в отпуск. Давно не были в России.
— Я там никогда не был и никогда не буду, — ответил ему Алексей, помахивая перед лицом рукой.
Перед журналистами, польстившимися на угощение шиковавшего Дудчика, вставала во весь рост невеселая перспектива транспортировать пьяного майора домой в гостиницу.
— Добрый вечер. — Возле столика появилась фигура крепкого смуглого человека с холодными глазами, и журналистам стало неуютно. — У вас трудности?
Алексей поднял мутный взор:
— А, добрый человек с перевала Талдык, — узнал он Возеха. — За мной должок.
Официант! — крикнул Алексей куда-то в зал. — Еще шампанского для моего старого боевого друга!
Журналисты замерли, они хорошо представляли себе уровень оскорбления, которое сейчас нанесет Дудчик воину ислама, предложив ему выпить виноградного вина. И то, что «воин ислама» снабжает народ Алексея караванами «дури», ничего не значит, а потому личный «газават» может произойти сейчас и прямо у них на глазах.
— Помоги-ка мне, — сказал Возех одному из журналистов, беря Алексея под руку. — Отведем в машину. Лучше ему отправиться
Журналист с готовностью подхватил нестойкое тело офицера и повлек его к выходу вместе с Возехом, не решаясь заикнуться о неоплаченном счете. Однако он напрасно волновался, потому что внизу Возех, передав обмякшее тело двум своим людям, достал из кармана двадцать долларов и протянул ему:
— Возьми. Заплатишь за стол.
— Это много, — робко возразил газетчик.
Возех выпустил из пальцев купюру, которая зеленым листиком спланировала на пол, и пошел к своему джипу, куда уже усадили Дудчика.
Журналист сглотнул слюну и поднял бумажку под взглядом швейцара.
— Ну что, — сказал он, вернувшись за стол и показывая «баксы». — Гуляем?
Артист в стильном белом костюме а-ля Делон, который в обществе ресторанной дамы вел сегодня вечером наблюдение за Дудчиком, немедленно извинился и вышел.
Заставив слив в туалете непрерывно шуметь, он связался с Пастуховым:
— Дудчика только что забрал из ресторана Возех. Правда, толку от него, похоже, пока немного.
— Пьян?
— В стельку.
— Так и должно быть. Значит, передал сообщение и пропивает гонорар.
— Думаешь, клюнуло?
— Похоже. Давай к нам, будем наготове. Сегодня можно ждать гостей.
Артист вернулся к столику с сотовым возле уха. Сложив трубку, он с вальяжным сожалением сказал своей даме:
— Регина, как сказал мой знакомый поэт: «О как внезапно кончился диван!» Ты представляешь, они опять меня срывают с места. Вызвать тебе такси?
Огорченная дама, однако, выразила готовность еще некоторое время «поскучать в одиночестве» за изобильным столиком.
Прохладный вечерний воздух, бьющий из открытого бокового окна, освежил Алексея.
Он поежился и оглянулся, короткий период дремоты прошел. Слева за рулем сидел Возех и гнал сильную машину по ночной улице.
— Куда это мы? — не соображая, спросил Алексей.
Он всмотрелся за окно — мимо мелькали глинобитные домики окраин.
— В гости.
— К кому?
— Гузар хочет поговорить с тобой, он послал меня, чтобы я пригласил тебя в дом.
Алексей начал стремительно трезветь от ощущения холода и пустоты в животе и низу груди. Адреналин выбрасывался огромными порциями из надпочечников и пережигал алкоголь. Дудчик оглянулся: позади сидели двое боевиков с равнодушными каменными лицами.
Прикидываясь все таким же пьяным и бессмысленным, Алексей положил голову на край открытого стекла, чтобы ветер посильнее задувал В лицо, и сложил руки на груди.
Левая рука осторожно лезла в нагрудный карман, медленно доставала оттуда бумагу, которую он собрался-таки передать Нейлу Янгу.
Он подтащил руку со скомканным листком к самому окну, одно незаметное движение — и она выпорхнет в ночь за окном.
Железная рука Возеха схватила его за запястье, автомобиль вильнул, и тут же человек, сидевший позади, обхватил Алексея за горло, не давая шевельнуться.
Пальцы утратили силу и сдались, список стратегических сведений оказался у Возеха.