Псы господни
Шрифт:
— Что предлагаешь?
— Тут находится Возех, вы его помните по тренировочному лагерю, он проходил подготовку.
Пауза.
— Он ведь работает на Гузара?
— Да, господин.
— Это разумно. Дай ему трубку, и я поговорю с ним от себя.
Али Амир сдержанно улыбнулся и протянул сотовый телефон невозмутимо сидевшему воину:
— Господин Бен Ладен хочет говорить с вами, Возех.
Воин, час которого неожиданно пробил, вскочил с места и говорил с Бен Ладеном стоя:
— Да продлит Аллах вашу жизнь на долгие годы, Усама-шах!
— Возех, мальчик мой, как твой последний караван? Можешь не отвечать: раз ты жив,
— Вы правы, господин.
— Ты хочешь помочь нам в важном деле?
— Приказывайте, Усама-шах.
— Ты должен отправиться с Али Амиром — так его сейчас называют? — в Москву и сделать все, что он скажет. Я заплачу тебе сто тысяч и заберу к себе, если оставаться в твоей стране будет опасно. Поэтому можешь действовать смело.
— Я сделаю все, что потребуется, — заверил его Возех, благословляя свою звезду.
— Дело важное, удачи тебе, сынок.
Гузар внутренне признал поражение. Вот так делаются дела. На твоих глазах у тебя перекупают твою опору, и твой гость становится хозяином в твоем доме. Али Амир может теперь приказать устранить тебя, потому что ты слишком много знаешь, и твой же воин не моргнув глазом свернет тебе голову.
Али Амир приступил к делу.
— Возех, — окликнул он своего воина.
— Слушаю, господин, — с готовностью отозвался тот новому хозяину.
— Пусть твои люди первым делом съездят и закопают куда-нибудь поглубже этого офицера — Дудчика.
— Живым?
— Зачем? Он должен быть мертвым, чтобы никому ничего не мог рассказать, а мы должны быть в этом уверены. Пусть думают, что он исчез, загулял. Это даст несколько лишних дней.
— Я схожу и застрелю его своей рукой, — предложил Возех.
— Ты не доверяешь своим людям? Если ты скажешь убить его, разве они не выполнят в точности твой приказ? Тогда с ними нельзя работать, и именно их надо застрелить собственной рукой.
Возех покраснел:
— Мои люди выполнят мой приказ в точности или же умрут.
— Тогда незачем оскорблять их недоверием. Ты должен делать только то, что они не могут сделать без тебя, — завершил Али Амир, преподнося своему новому помощнику урок в парадоксальной суфийской манере.
Пастух приказал по рации:
— Муха, приготовьтесь к штурму с парадного входа. На большом дворе два охранника. Один у ворот, второй гуляет по периметру. В доме не меньше трех человек смены, скорее — четыре. Доложите о готовности и действуйте по команде.
Мы с Боцманом пойдем...
— ...другим путем, — буркнул про себя Боцман, проверяя экипировку.
— ...через внутренний двор. Задача — захватить дом без выстрелов и без единого трупа.
— Ты, конечно, имеешь в виду: с их стороны? — довольно ехидно отозвался Муха. — А мы?
Пастух отметил про себя, что постоянная работа в паре выработала у «набатовцев»
— Боцмана и Мухи — одинаковую манеру пошучивать в напряженные моменты. Видимо, это давало им разрядку, хотя немного отдавало американскими боевиками — этакие небрежные ковбои. Что ж, следовательно, внутри группы Пастухова существует теперь «особое подразделение» со своими собственными традициями... Поэтому Пастух ответил ему в стиле Боцмана:
— Много текста, Олег. Мимо нас и муха не должна прожужжать, не то, что пуля.
Внезапно Пастух ощутил в себе решимость выжечь это бандитское гнездо дотла, если с кем-то из ребят случится что-нибудь плохое. Он тут же привычно одернул себя:
«Что
Пастух и Боцман, разделившись, двинулись через садик к высокой ограде, вдоль которой прохаживался охранник. Приблизившись метров на восемь, Пастух снял его простейшим способом: вынув из чехла метательный нож, он бросил его ручкой вперед, в затылок часового. Раздался глухой звук, и тот, не охнув, осел на сухую землю. Его быстро упаковали: руки к ногам, на рот — широкий скотч.
Со вторым было сложнее. Часовой охранял пленника, который находился в одном из сарайчиков или гаражей — хозяйственные строения длинным рядком примыкали к женской половине дома. Часовой торчал почти посредине, на хорошо освещенном пространстве, и незаметно подобраться к нему было трудно. Боцман проверил крышу — железная, тихо никак не пройдешь. Приходилось ожидать, осторожно выглядывая из-за угла крайнего сарайчика.
Ожидание оправданное: природа неминуемо возьмет свое. Вот, наконец, охранник направился в их сторону и завернул за угол, расстегивая на ходу штаны. Он не служил в регулярной армии и не учил ночами напролет «Устав караульной службы», а потому не знал, что часовому строго-настрого воспрещается справлять нужду. За это он был наказан рукой Боцмана: немудреным, но абсолютно надежным прямым ударом в подбородок. Как всегда бывает при резком и точном ударе, нокаутируемый упал вперед, прямо в руки Боцмана.
Пока тот вязал часового, Пастух отдал приказ:
— Муха, готовы?
— Да.
— Начинайте.
Пастух бросился через внутренний дворик к дверям мужской половины и занял там позицию, а Боцман побежал к расположенным напротив сарайчикам, где недавно пытали Дудчика.
С парадной стороны дома, где каменная стена, не хуже крепостной, сменялась возле ворот кованой оградой, поступили и того проще. Один из охранников прогуливался у ворот, а второй совершал вояжи вдоль ограды в глубину сада. Дождавшись, когда они оба окажутся поблизости от въезда, к воротам с визгом тормозов подлетел на «девятке» Артист и, опустив окошко, начал что-то сердито кричать охранникам на тарабарском языке. Покуда те растерянно препирались с ним, делая угрожающие жесты и наставляя оружие, из сада к ним за спину вышли Док и Муха и надежно зафиксировали обоих. «Девятку» тут же загнали во двор, а Муха уже встречал ударом приклада еще одного боевика, который высунулся в дверь, чтобы выяснить, что за шум во дворе. Дальше штурм развивался по классической наработанной схеме: один прикрывает, двое прорываются по коридору, взламывая двери. Обошлось без стрельбы. Едва двое сонных боевиков успели, вскочив с топчанов, схватиться за оружие, как разъяренный на вид, но совершенно трезво оценивающий обстановку Док уложил их обратно.
Возех пошел отдать приказание убить и закопать Дудчика — и тут же влетел назад в комнату под напором Боцмана и Пастуха, штурмующих дом Гузара. От удара Пастуха Возех рухнул прямо на низенький столик, уставленный пиалами, опрокинув стоявший рядом чайник. Вслед за ним в комнату со стороны внутреннего хозяйского дворика ворвался и сам Пастух.
Неожиданное нападение произвело на собравшихся изрядное впечатление. Али Амир, увидев огромный пистолет «Гюрза», направленный твердой рукой ему в грудь, предпочел не пытаться извлечь личное оружие. Возех, не успевший даже начать карьеру начальника охраны Амира, барахтался среди осколков.