Псы господни
Шрифт:
К Алексею пришло ощущение конца.
В приборе ночного видения мелькнуло знакомое лицо майора Дудчика. Молодчики Возеха за руки провели российского офицера из машины в дом.
Муха, наблюдавший за домом из-за дерева, вынул переговорное устройство:
— Пастух!
— На связи, — ответили ему.
— Тут происходит что-то странное. Похоже, общий сбор с выяснением обстоятельств.
Сначала появился Худайбердыев, а теперь Возех привез Дудчика.
— Решили выяснить все обстоятельства? Неужели мое сообщение вызвало такой переполох? Вполне возможно.
Боцман сидел за прослушиванием.
— Болбочут по-своему. Через пару дней узнаем, о чем именно. — Боцман был раздражен явной бессмысленностью своего занятия: только по проскальзывающим именам да по интонации он мог следить за развитием беседы, однако и в этом ему мешала восточная церемонность разговора, где ласковая речь, к примеру, могла означать смертный приговор или вовсе ничего не означать...
Пастухов напряженно думал. Ситуация была понятна. Утром он передал сообщение для наркоторговцев Дудчику, тот — как и предполагалось — Худайбердыеву. В результате последний появляется в доме своего главного политического противника, туда же привозят, выяснив источник, Дудчика. Сейчас они попытаются выкачать из него сведения о московских гостях.
— Говоришь, через пару дней узнаем? Послезавтра может быть очень поздно, — решил Пастухов. — Вышли за нами Муху с машиной.
В гостевой комнате Дудчик с удивлением обнаружил Худайбердыева. Неужели его тоже?.. Появилась некая надежда: не может же быть, чтобы исламисты решили сегодня устроить «ночь длинных ножей». Довлат сидел спокойно, кушал рукой бешбармак из казана.
— Добрый вечер, Алексей Петрович, — приветствовал его хозяин, Азим Гузар. — Присоединяйтесь к нам. — Он указал на свободное место.
Возех тоже сел за угощение.
— Как добрались? — вежливо спросил хозяин. Возех достал из кармана скомканный листок и подал его Гузару.
— Пытался выкинуть вот это в окно, как только немного протрезвел.
Гузар пробежал глазами список.
— Вы это продаете? — с удивлением спросил он у Дудчика. — И носите в кармане?
Али Амир твердо протянул руку, и Гузар, недолго поколебавшись, отдал список ему.
Али Амир Захиру потребовалось совсем немного времени, чтобы сориентироваться в обстановке. И в этот момент она так кардинально изменилась, что груз опия перестал быть единственной задачей, он перестал быть даже задачей первой важности. Однако знал об этом пока только он — Али Амир Захир.
— Вы на самом деле знаете, где взять все эти сведения? Они у вас есть? — спросил он у Алексея по-русски.
Русская речь, которую от Али Амира все услышали впервые, оказалась вполне свободной и даже литературно правильной. Не русские ли специалисты когда-то давно занимались с ним в диверсионных лагерях? Впрочем, предполагать о жизненном пути Али Амира можно было что угодно, но узнать достоверно — ничего.
Повисло молчание.
— Вы понимаете, Алексей Петрович, что вам придется назвать ваш источник информации. Я представляю здесь господина Бен Ладена, и у нас достаточно денег, чтобы купить эту информацию. Сколько вы за нее хотите? — Али Амир знал, о чем нужно спрашивать человека в первую очередь.
Алексей достал из кармана сигареты
И еще он почувствовал, что эта информация больше не продается. Он не чувствовал врага в лощеном и по-европейски воспитанном Нейле Янге, но всей кожей и внутренностями чуял чужеродность окружавших его людей. Он курил и смотрел на то, как жадно поглощает пищу Возех, застреливший на его глазах капитана и сержанта просто за то, что они попались на пути не вовремя.
Все было ошибкой, огромной и непоправимой ошибкой. Эх, брат! И Нейл такой же враг, как эти люди. И он сам оказался в лагере врага.
Али Амир спросил у хозяина:
— Скажите, нет ли у вас обыкновенных карандашей? Мне нужно три.
Гузар, нисколько не удивившись, позвал:
— Женщина!
И та появилась, бесшумная, как тень.
— Возьми у детей три карандаша и принеси нам.
— Хочу вам показать, как эффективна такая простая вещь, как обычный карандаш, когда нет под рукой специального оборудования, — сказал Али Амир.
Женщина подала гостю карандаши. Али Амир резво поднялся на ноги и подошел к Алексею. Он вынул у него из правой руки окурок и затушил в тарелке, стоявшей перед Дудчиком. Он потянул эту руку к себе, но офицер стал сопротивляться. Тогда Али рывком поднял его на ноги и, отшвырнув в сторону, подальше от сидевших, нанес три точных удара в нервные узлы на горле, в районе солнечного сплетения и в области копчика, полностью парализовав тело тренированного мужчины. Алексей скорчился на полу, испытывая страшную боль.
Али Амир вложил карандаши между пальцами правой руки Алексея и сильно сжал его кисть своей широкой ладонью. Послышался хруст костей, тело Алексея задергалось в пароксизме страдания, но кричать он не мог: гортань была парализована ударом.
Али Амир спокойно посмотрел на своих сотрапезников. Возех, не прерывая еды, с интересом наблюдал за ним — перенимал опыт, а остальные двое сохраняли невозмутимое восточное спокойствие.
— Прошу прощения, хозяин, — обратился Али Амир к Гузару. — Я прошу предоставить мне для допроса отдельное помещение. Вы можете присутствовать, но для остальных эта информация может оказаться лишней и даже опасной.
Гузар почувствовал, что должен поставить гостя на место. Ведь дела его далеки от интересов Таджикистана, тогда как рассчитываться за исчезновение заметного российского офицера придется в конечном счете не Али Амиру, а ему, Гузару.
Али Амир почувствовал эту заминку, оба они посмотрели на Возеха, но тот не собирался вмешиваться в дела больших людей, а обратиться к нему с приказом Гузар не решился. Возех же хорошо понимал, что через неделю или через месяц он окажется в Афганистане, на территории, где Али и Бен Ладен будут обладать всей полнотой власти над ним, его бизнесом и жизнью. В общем, пусть сами думают, как им договориться о своих стратегических секретах, он-то свое мнение оставит при себе. Точно так же он вел себя за рулем «кадиллака», увидев, что его «брат»