Псы господни
Шрифт:
— От какой суммы? — последовал быстрый вопрос.
— Я собираюсь требовать два миллиона. Алексей присвистнул:
— Губа у тебя не дура.
— У меня информация «не дура». Такого материала у них никогда не было. Пойми, они же тратят миллиарды, — Виталий с напором проговорил это слово, будто камень перекатил во рту, чтобы Алексей ощутил всю серьезность дела. — А тут не надо спутники на «шаттлах» запускать: переведи на мой счет в швейцарском банке сумму — и получи дискету.
— Если ты говоришь «двадцать», то я должен сказать «пятьдесят». Где сойдемся?
— Двадцать пять.
— Сорок,
Получится тридцать три и три в периоде. Идет?
Виталий, выдержав соответствующую паузу, согласился:
— Хорошо, Алексей. Пусть будет ровно треть, это справедливо. Брат налил:
— За успех в нашем... надежном деле. — И закусив, продолжил:
— Сейчас съездим и найдем принтер. Сколько ты пробудешь в наших «курортных» краях?
— Завтра улечу.
— А как же наши дела?
— На покупателя ты должен выходить сам. Я не могу даже здесь встречаться с иностранными гражданами. При моей должности это сразу вызовет подозрения. В том и состоит твоя задача, чтобы аккуратно, не привлекая внимания, найти нужного нам человека. Вот что я думаю о мерах безопасности...
Через час Алексей просматривал «загрифованные» бумаги, выходящие из-под каретки матричного принтера. Он небрежно покачивал ногой, сидя на столе, и читал их по диагонали. Виталий наблюдал за реакцией младшего брата.
Пытается сделать вид, что ему все нипочем. Так было и в детстве — вечное самоутверждение перед старшуном, попытка доказать, что он самостоятелен и его ничем нельзя удивить. Виталий внутренне усмехнулся: это тебе не анашой приторговывать.
— Не боязно? — спросил он.
Алексей посмотрел на брата. Тот явно чувствовал себя «большим боссом». Оно понятно: «стратегическое планирование», «пятьдесят миллионов двигаются направо, остальные налево, авиации не будет, потому что летчик заболел». Эх, теоретики штабные, компьютерные войны, чашечка чая перед пультом с ядерным ключом. Тьфу!
Что ты знаешь о страхе, дурилка картонная.
— Виталик, — с непонятным выражением в голосе сказал младший, — хочешь, я тебя отвезу заночевать на заставу? Если тебе повезет, то ночью будет обстрел из минометов с той или с этой стороны границы — это делается, чтобы наши залегли на сутки и вызвали подмогу и вертолеты из дивизии. Соседние заставы тоже займут круговую оборону, и мимо них спокойно пройдет караван, везущий товара на миллион долларов, который где-нибудь в Гамбурге среди ихних «пидоров» будет продан за десять миллионов. Долларов! Не марок. И не рассказывай мне про страх.
Виталий настороженно поглядел на брата. Полевой синдром, нервы сдают, когда человек долгое время находится в условиях постоянной физической опасности.
Привыкая к непосредственной угрозе смерти, он утрачивает способность к долгосрочному планированию, жизнь кажется ему зыбкой и наполненной случайностями. Это плохое качество для того дела, к которому он привлек брата.
— Будь осторожен, Алексей, — сказал Виталий. — Я понимаю, что такое непосредственная опасность. Но мы с тобой не в разведку идем в четвертый раз за одну неделю. Здесь
— Тебе бы в замполиты, — с показным почтением отозвался младший брат, — в полевой лагерь — поднимать боевой дух, воспитывать стойкость и мужество к лишениям и тяготам. Давай мы лучше о деле. Как мы с тобой будем держать связь?
— Звони. Я продумал кодовую таблицу, сейчас выведу на листок. Говорить будешь очень аккуратно: чем черт не шутит, меня могут прослушивать. Вот смотри:
«веселился» на крестинах — значит, вел переговоры с заинтересованным лицом.
«Родился мальчик» — это означает, что они согласны заплатить задаток, последние три цифры веса ребенка — это сумма задатка. Например, «три килограмма пятьдесят граммов» — это готовность выдать пятьдесят тысяч наличными. — Виталий поднял глаза на скептически слушающего брата. — И мы на это не соглашаемся. Задаток за сведения должен превышать сто тысяч, иначе это сигнал, что к нам относятся несерьезно. «Девочка» — значит, тянут резину, проверяют, требуют подтверждений, но в принципе согласны.
Алексей вздохнул:
— А если родилась «неведома зверушка», значит, я лежу с утюгом на пузе или с включенным паяльником в заднице и прощаюсь с тобой, брат. Последняя цифра — число часов, которые мне осталось жить. Ладно, давай твою кодовую таблицу, выучу. Осторожность не повредит, тут у нас тоже много любопытных — не меньше, чем в Москве.
Братья на час занялись оговариванием тонкостей кодированной связи.
— Вот этот листок — главная ценность. — Виталий подал бумагу со списком из двух десятков пунктов. — Это список материалов, которые я готов предоставить сразу или по частям, в зависимости от того, как договоримся. Не раскрывай его сразу.
Перечисли часть пунктов устно. Отдавай список только в том случае, если уверен, что имеешь дело не с посредником, а со штатным работником спецслужбы.
Алексей на этот раз внимательно прочитал бумагу от начала до конца.
— Это же целая библиотека, — сказал он с неподдельным удивлением.
— А я тебе о чем? — не без гордости хмыкнул Виталий. — Я положил на это полтора года ежедневного труда. Если это вывозить за границу в виде бумажных листов, понадобится грузовик. А ты все не хочешь понять, насколько серьезен мой товар.
— Наш, — поправил брат. — Я в доле.
— Конечно, конечно, — успокоил его старший. — Но товар у меня, и я хочу, чтобы ко мне относились серьезно. Самое важное — надежный канал выезда, мне не так-то легко выбраться за границу.
Алексея волновало другое.
— Почему только два миллиона? «Эх, мальчишка!»
— Будь я частным агентством Пинкертона в Нью-Йорке, я бы проставил постраничную цену и сорвал с них миллионов двести пятьдесят. А будь я разведкой Израиля, я бы блоку НАТО — по старой дружбе — выставил бюджетный счет на два миллиарда семьсот одиннадцать миллионов долларов по фиксированному золотому курсу. Но я всего лишь нищий полковник из нищей страны, и мне больше не дадут.