Шрифт:
Глава 1
На рекогносцировку у подполковника Звягина ушло ровно два часа. С площади вернулся он хмурым. Сел в кресло и немедленно закурил. Подчинённые переглянулись. Настроение непосредственного начальника им очень не понравилось. Не идут в бой с таким настроением.
– Хреновые наши дела, ребята, – сообщил Звягин, стряхивая пепел себе под ноги.
Дела, судя по всему, были хреновее некуда. Бойцы батальона особого назначения «Икс» впервые наблюдали своего
– Что случилось, товарищ подполковник? – рискнул спросить старший лейтенант Гуров из взвода информационного обеспечения.
– Ветераны, бабки, мамаши с детьми, подростки… – подполковник замолчал, но и сказанного было более чем достаточно.
– Вот суки! – капитан Виноградов из разведывательной роты стукнул себя кулаком по колену. – И они ещё называют себя демократами! А мы, получается, должны их сраную демократию защищать?..
– Лирическую галиматью отставить! – резко оборвал подполковник излияния Виноградова. – Предложения по существу есть?
– Может быть, газом их? – высказался лейтенант Рокотов, специалист по боевым отравляющим веществам и отличный минёр. – Уложим на пару часов баиньки…
– Площадь слишком велика, – возразил Звягин, – да и брать надо не площадь, а само Здание.
– А если десантироваться на крышу? – предложил лейтенант Хутчиш, командир взвода специальных операций.
– С чего ты будешь десантироваться? – поинтересовался Звягин. – С планера своего?
– А что? Могу и с планера… Не в первый раз!
– Герой! И чем ты, герой, его разгонять будешь? И откуда будешь взлетать? Это же Москва, а не Карабах.
– Да, – согласился капитан Золотарёв из авиагруппы, – без «вертушки», значит, там делать нечего. И почему у нас нет «вертушки»?
– А может, захватить вертолёт? – сразу же оживился командир второго взвода ударной роты майор Зверев. – Тут же вокруг Москвы аэродромов понатыкано, как грибов в лесу.
– Хватит! – подполковник швырнул окурок на пол и затоптал его каблуком. – Я всё уже понял. Предложений по существу нет. Буду звонить Зайцеву. Телефон мне!
Капитан Верлинов подал Звягину обычную трубку с кнопочным набором, от которой тянулся кабель к штатному устройству специальной связи, состоящему из шифратора, широкодиапазонной радиостанции и антенны, вибраторы которой были размещены прямо в крыше «икаруса». Подполковник, не глядя, потыкал пальцами в кнопки. На том конце линии отозвались почти немедленно – Звягин всегда знал, какой номер набирать, чтобы дозвониться до необходимого респондента даже в той ситуации, когда, казалось, вообще ни до кого нельзя дозвониться.
– Здесь Леонид, – представился подполковник. – Один вопрос, товарищ генерал-майор. Вы участвуете?
– Нет, – сказал командир спецотряда «Альфа» Геннадий Зайцев, и все услышали его ответ: такая в штабном «икарусе» воцарилась тишина. – Хватит с нас девяносто первого. И января, и августа. Сами заварили кашу – пусть сами и расхлёбывают.
Зайцев
– А мне что посоветуешь? – спросил Звягин, и его подчинённые многозначительно переглянулись между собой.
– Что я тебе могу посоветовать? Не лезь в это дело. Не выгорит – останешься крайним. Выгорит – снова останешься крайним. Выбора нам не дают, а лишняя кровь на руках… зачем?
Командиры помолчали. Каждый думал о своём, но направление их мыслей было одинаковым.
– Спасибо, Гена, – Звягин нажал кнопку отключения и вернул трубку.
Потом снова закурил.
– Я правильно понял, «Альфа» не участвует? – спросил майор Бояров, заместитель командира, выполняющий одновременно функции начальника штаба.
– Правильно, – буркнул Звягин, пуская дым и избегая взглядов своих подчинённых.
Наступило молчание. Любой из присутствующих в штабном «икарусе» и ожидающих приказа офицеров имел своё мнение на счёт того, как следует поступить командиру в этой непростой ситуации. Здесь были и такие, для которых наличие на площади стариков, женщин и детей не значило ровным счётом ничего: если будет отдан приказ, они пройдут сквозь толпу, как раскалённый нож сквозь масло, оставляя за собой трупы и трупы, и не делая скидок на возраст или пол противника. Но были и другие – те, кто не хотел «лишней крови на руках», и, скорее, стал бы предателем, чем исполнителем смертоносной миссии. В воздухе запахло расколом, а раскола внутри подчинённого ему подразделения подполковник Звягин боялся больше всего.
Затянувшуюся паузу прервал резкий сигнал зуммера. Капитан Верлинов снял трубку, выслушал кодовое слово и последовавший за ним вопрос, ответил коротко: «Да, товарищ генерал, сейчас спрошу», после чего повернулся к Звягину:
– Товарищ подполковник, на связи Председатель Совбеза. Он спрашивает, готовы ли мы начать операцию?
– Вовремя, – обронил Звягин.
Оттягивать с решением было больше нельзя, и подполковник громко и чётко произнёс:
– Пусть идёт в задницу со своей операцией!
– Так прямо ему и сказать? – уточнил Верлинов, невольно понизив голос.
– Так прямо ему и скажи!
Капитан расплылся в улыбке.
– Идите вы в задницу, товарищ генерал! – сказал он в трубку и дал отбой.
Сборы проходили в палаточном лагере, разбитом посреди соснового бора на берегу Финского залива. Призванные со всех концов страны по официальным повесткам военкоматов «партизаны» (так с незапамятных времён в советской армии назывались резервисты, сорванные с гражданки очередными сборами), одетые в хабэшные мундиры пошива шестидесятых годов без знаков различия, стояли в две шеренги на тщательно утоптанной площадке, заменяющей здесь войсковой плац, под вкопанным в землю штоком, на котором развевался трёхцветный российский стяг.