Псы войны
Шрифт:
– Не только вы, – сказал вежливый Шамраев. – На самом верху тоже проглядели.
– Это значит и мобильный штаб, и авиация, и транспорт – всё остаётся за нами? – уточнил Говорков.
– Так точно, – подтвердил Шамраев. – И кроме того. Поскольку спецсредства на балансе не числятся, можно сказать, с сегодняшнего дня их просто не существует.
– Лихо! – оценил Бояров, широко улыбнувшись. – Мужики, а ведь это означает, что нас рановато похоронили. Мы ещё повоюем!
Говорков обвёл всех подозрительным взглядом. Бояров улыбался. Шамраев, напротив, был серьёзен. Звягин, нахмурив брови, о чём-то размышлял.
– Вы чего, охренели? – спросил Говорков, и голос его дрогнул. – Что значит «повоюем»?
– Саша хочет сказать, что мы остались боеспособным подразделением, – охотно пояснил Звягин. – И в любой момент можем принять участие в специальной операции.
– Точно охренели! – подытожил Говорков. – Это же чистой воды бандитизм! За решётку захотелось?
– А ты посмотри на это с другой стороны, – подал совет Звягин. – Наш батальон всегда существовал на нелегальном положении. В составе вооружённых сил Российской Федерации мы не числимся. Руководители силовых структур о нас почти ничего не знают и приказов нам отдавать не могут. У каждого из нас имеется гражданская специальность и залегендированная биография. Что нам мешает жить, как жили, и делать, что делали? Бумажка, подписанная больным стариком?
– Ё-моё! – простонал Говорков. – Ты ведь командир, Лёня, за базаром своим следи! Не «бумажка» это, а приказ. И подписан он не каким-то «больным стариком», а Президентом! Нашим главнокомандующим!
Над костром повисла напряжённая тишина. Все ждали ответа подполковника и, по сути, решения своей дальнейшей судьбы.
– Чего ты кипятишься, Савелий? – спросил Звягин спокойно. – Я ведь не призываю тебя нарушать приказ. Если кажется, что после сборов ты должен уйти на покой, уходи на покой. Я обращаюсь не к тебе, а к тем, кому небезразлична судьба страны. И к тем, кто не хочет передоверить своё право решать эту судьбу людям, которые доверия не заслуживают.
– Хорошо сказано, командир, – Бояров отсалютовал наполненной кружкой. – Может, опрокинем стопарик по этому поводу?
Говорков отмахнулся от него, как от назойливой мухи.
– Вы все, я вижу, забыли, – сказал Говорков, – что любая операция требует не только наличия спецсредств, оружия и ваших кулаков, но и денег. Где вы бабки будете брать, а? Скинетесь с зарплаты? Или фонд учредите? Могу себе представить! «Фонд борцов с сепаратизмом и экстремизмом»!
– Напрасно иронизируете, Савелий Кузьмич, – снова вмешался в беседу Шамраев. – Если нужно будет, организуем и фонд. Не в первый раз. К тому же, любой конфликт – это столкновение интересов, в том числе и финансовых. И нам останется только выбрать ту партию, интересы которой совпадают с нашими собственными. И предложить ей свои услуги.
– Наёмники?! – Говорков выглядел загнанным в угол, но не сдавался. – Ты предлагаешь нам стать наёмниками?
– А почему бы и нет? – снова вступился за начхоза Звягин. – В конце концов, мы всегда были наёмниками – только платили нам люди, которые называют себя властью.
– Нам платил народ!
– А ты что, до сих пор веришь, будто служил народу?..
«Стрелку» назначили на шесть вечера («На восемнадцать ноль-ноль», как выразился Строкач, со службы сохранивший
Расположившийся на заднем сидении Глеб Анатольевич Комаровский, учредитель, директор и фактический владелец банка «Ветрогорский кредит», одобрительно кивнул. Он уже приучился жить «по понятиям» и знал все тонкости этой замысловатой игры в законы по ту сторону законов. Однако даже знание тонкостей не способно ослабить естественный страх перед очевидной опасностью, и Глеба Анатольевича слегка знобило.
– Как там твои коллеги? Не подведут? – спросил он у Строкача.
– Не подведут, – лаконично отозвался начальник службы безопасности.
– Но ты всё-таки позвони им – поинтересуйся.
– Как скажете, Глеб Анатольевич.
Строкач взял в руку мобильный телефон, набрал комбинацию цифр и сказал:
– Здесь Третий. Готовы к приёму гостей?
Выслушав ответ, сложил трубку и спрятал её в карман.
– Ну как там? – Комаровскому явно не сиделось спокойно.
– Всё нормально, Глеб Анатольевич. Ребята на позициях. Пройдёт, как по нотам.
– Надеюсь… – Комаровский вздохнул и стал смотреть на лес за боковым стеклом.
– Не нужно волноваться, Глеб Анатольевич, – посоветовал Строкач, поглядев на отражение своего шефа в зеркале заднего обзора. – Расслабьтесь. За нами – армия.
– Знаю я вашу армию, – Комаровский снова вздохнул. – Телевизор тоже смотрю. Будённовск на днях сдали? Сдали. Басаева выпустили? Выпустили. Какая ж вы после этого армия?
Строкач остался невозмутим. Он был посвящён в подробности антитеррористической операции в Будённовске, оставшиеся за кадром официальной хроники, знал, какие и кем отдавались приказы, и не видел причин для переживаний по поводу столь громкого «провала» бывших коллег. Только добавил к уже сказанному, чтобы хоть как-то утешить шефа:
– Ветрогорск – не Будённовск, Глеб Анатольевич. А мы – не спецназ.
Банкир и начальник службы безопасности помолчали.
– А может, миром уладить? – размышляя вслух, спросил сам себя Комаровский. – Дать ему этот долбанный кредит…
– Поздно отступать, Глеб Анатольевич, – сказал Строкач. – Всё уже сто раз обговорено, план составлен, роли расписаны – чего уж теперь?
– Отзовёшь своих…
– Не получится, Глеб Анатольевич. Я же говорю, мы не в Будённовске. Ребята с позиций не уйдут. А если что-то пойдёт не по плану, положат всех.
– Что, и нас положат? – с нервным смешком уточнил Комаровский.
– Если понадобится, – очень серьёзно сказал начальник службы безопасности, – то и нас.
Комаровский не ожидал такого ответа. На какое-то время он потерял дар речи и только хватал воздух широко открытым ртом. Строкач, конечно, мог бы добавить, будто сказанное им – неудачная шутка, но решил, что шеф обойдётся: может, хоть это придаст ему решимости.
Начальник службы безопасности взглянул на часы.
– Время, – отметил он и положил ладони на руль.