Псы войны

Первушин Антон Иванович

Через четыре минуты приметное «вольво» Комаровского уже въезжало под сень деревьев, на опушку посреди леса, которой заканчивалась извилистая «грунтовка». Прежде сюда заглядывали туристы-«однодневки» из города: пожарить шашлычки, распить ящик водочки, попеть под гитару общеизвестные песни. Но в последнее время место это стало пользоваться дурной славой. Отправившись в воскресное утро на шашлык, здесь вполне можно было наткнуться на парочку мёртвых тел, наспех присыпанных землёй и срезанными ветками: кровавые разборки с применением холодного и огнестрельного оружия, ранее считавшиеся достоянием больших городов, докатились и до Ветрогорска. Поэтому когда посредник назначал

место и время, в его словах крылся определённый намёк. Комаровский намёк понял как надо, но от встречи на «нейтральной территории» отказаться не посмел: слишком влиятельные лица были втянуты в переговоры.

На поляне валялась смятая банка из-под «Кока-колы». Другого мусора здесь тоже хватало, но банка бросалась в глаза. Строкач аккуратно подъехал, остановился так, чтобы банка оказалась под днищем и заглушил двигатель. Сквозь ветровое стекло он наблюдал, как на поляну с другого её края выезжает «мерседес».

Шик тоже прибыл минута в минуту. Но покидать свой автомобиль не спешил. Вальяжно дождался, когда водитель откроет ему дверцу, вальяжно вылез, вальяжно пошёл навстречу. Поднявшийся с низов, от простого автослесаря до главы мощнейшей группировки, жирующей на дани с Южного шоссе, Шик всячески (и поведением в том числе) подчеркивал свою нынешнюю значимость, свою нынешнюю принадлежность к сильным мира сего, любил демонстрировать свою новорусскую гордость и независимость.

Комаровский держался проще, но с достоинством. Строкач удовлетворённо отметил, что шеф взял себя в руки и выглядит «на все сто», как и подобает серьёзному бизнесмену, за которым стоят большие деньги и серьёзные люди.

Комаровский и Шик остановились в двух шагах друг от друга.

– Здравствуйте, Глеб Анатольевич, – сказал Шик, широко улыбаясь.

Сверкнули золотые зубы («Верх пошлости!» – подумал Строкач), а потому улыбка получилась неживой – словно улыбался не человек, а манекен.

– Приветствую, – отозвался Комаровский без всякой приветливости.

– Как поживаете?

– Не жалуюсь.

– Значит, хорошо поживаете, – Шик покивал. – А жена и дети? Здоровы?

– Может быть, перейдём к делу? – не дрогнул Комаровский. – Подозреваю, что вас мало интересует здоровье моих близких.

– Почему же? – Шик сделал вид, что обиделся. – Мне всегда интересны подробности жизни моих деловых партнёров.

– Мы не деловые партнёры, – напомнил Комаровский.

– А что нам мешает ими стать?

Пока Шик и Комаровский вели эту лёгкую словесную дуэль, постепенно подходя к главному, Строкач в очередной раз проанализировал диспозицию. Несмотря на то, что он примерно знал, где могут располагаться огневые точки, выделить их он не сумел. Не нашёл и оперативного командного пункта, хотя догадывался, что с него вся поляна должна просматриваться, как на ладони.

Закончив осмотр, начальник службы безопасности банка «Ветрогорский кредит» перевёл взгляд на Шика. «Оппонент» не выглядел опасным и беспощадным противником. Наоборот, он излучал дружелюбие, одновременно изображая своего в доску парня – искреннего и слегка глуповатого. Однако Строкач (и Комаровский, разумеется, тоже) прекрасно знал, кто скрывается за этой маской невинности, и иллюзий в отношении Шика не питал. С тех пор, как этот автослесарь сколотил свой первый миллион и купил «корону», ни один из бизнесменов Ветрогорска не мог чувствовать себя уверенным в завтрашнем дне. Шик (в миру известный под именем Константина Юсупова) считал, видно, своей обязанностью быть в каждой бочке затычкой. При этом команда Шика, набранная из таких же «отмороженных», как и он сам, действовала решительно, нагло, напролом,

быстро завоевав себе репутацию беспредельщиков. Для одних эта репутация была свидетельством силы, для других – поводом позлословить о скором закате карьеры автослесаря. Но и те, и другие предпочитали не связываться, давая Шику то, чего он от них требовал. Конечно же, долго это продолжаться не могло, раньше или позже коса найдёт на камень, но до этого времени ещё нужно было дожить. И желательно – с минимальными финансовыми потерями.

– …Мне нужен этот кредит, – говорил тем временем Шик, глядя на Комаровского в упор. – Тут целый проект завертелся. Представьте: мотели, как в Америке, через каждую сотню километров, тут тебе и бензоколонка, и домики со всеми удобствами, и телефон, и ресторан…

«…И палёная водка, и девочки на ночь, и наркотики», – мысленно продолжил список Строкач, но мнения своего высказывать не стал.

– Я не понимаю только одного, – признался Комаровский. – Почему я должен инвестировать ваш сомнительный проект без гарантий получения прибыли?

Шик набычился и засунул руки в карманы. Неуловимым образом его дружеская улыбка превратилась в оскал хищника:

– Потому что вы даёте деньги не мальчику патлатому, а мне, Константину Юсупову. Ещё вопросы есть?

– У меня масса вопросов, – Комаровский остался внешне спокоен. – Например, в чём разница между Константином Юсуповым и патлатым мальчиком? Я, например, её не улавливаю.

– Следи за базаром, – угрожающе процедил Шик, лицо которого потемнело от гнева. – А то ведь не посмотрю, что банкир.

– Ага, – кивнул Комаровский; прямой вызов, как ни удивительно, придал ему сил. – Вот мы и вернулись к тому, с чего начали, – к угрозам. Вам никто не говорил, Константин Павлович, что так серьёзные дела не делаются?

– Я сам знаю, как мне делать мои дела, – огрызнулся Шик. – Значит, не хочешь по-хорошему? Хочешь по-плохому?

Комаровский покачал головой, и на его лице вдруг расцвела улыбка.

– Я банкир, – заявил он, – а не идиот.

– А я думаю, ты не банкир, – сказал Шик зло. – Я думаю, ты покойник.

Телохранитель Шика, стоявший правее и позади своего босса, сунул руку за отворот куртки. Но Строкач оказался быстрее. Телохранитель ещё только тянул из подплечной кобуры свой огромный «ТТ», а бывший старший лейтенант батальона специального назначения «Икс» уже упёр ствол «вальтера» в лоб Шика. Характерный щелчок предохранителя, переводимого в положение для стрельбы, довершил мизансцену.

Шик умел держаться. Наверное, именно эта редкая способность не теряться даже в самой критической ситуации и сделала заурядного автослесаря грозой Ветрогорска. На его одутловатом лице не дрогнул ни единый мускул. Вымогатель лишь застыл на месте, догадываясь, видимо, что за любым шевелением с его стороны последует выстрел.

– А я вас недооценил, Глеб Анатольевич, – медленно выговорил Шик. – Вы, оказывается, крутой.

– Никогда не нужно недооценивать противника, – с достоинством отозвался Комаровский. – Идём, Павел.

Повернувшись на каблуках, банкир зашагал к своему «вольво», а Строкач, подмигнув Шику, спрятал пистолет.

– Ты за это ответишь! – крикнул Шик вслед Комаровскому.

– Отвечу, отвечу, – бормотал Комаровский, открывая себе дверцу и забираясь на заднее сиденье.

Строкач пошёл за шефом. Спина у него при этом чесалась так, словно за шиворот кто-то насыпал целую пригоршню блох. К счастью, в этой конкретной ситуации за свою спину Строкач был спокоен: даже если телохранитель Шика осмелится на выстрел, сделать он ничего не успеет. Однако Шик поступил иначе.