Пташки

Грин Эмилия

– Не волнуйся, я истинный джентльмен! – проорал Женька из коридора.

– По тебе и видно – вломился без приглашения, зная, что я в душе… – бурчала я, быстро повязывая полотенце вокруг своего обнаженного тела.

– Не перевелись еще у нас настоящие джентльмены… – кисло заметила, глядя исподлобья на Завьялова, развалившегося посреди моей кровати в своих многострадальных, промокших насквозь шортах.

Пауза.

Женя закусил губу, глядя на меня так, будто не в ладах с крышей. Серьезно. Таким пугающе-плывущим взглядом, что мне стало не по себе.

–

Жень, может, уйдешь, и я, наконец, переоденусь? – фыркнула я, машинально потуже затягивая полотенце на груди, только от этого, к сожалению, оно еще сильнее обнажило бедра.

– Да… сейчас… – хрипло выдохнул приятель, закидывая ногу на ногу, и продолжая на меня таращиться.

Внезапно в дверь постучали. Наверняка, папа уже нас заждался, решив напомнить о себе. Я понеслась в предбанник, резко толкая на себя тяжелую дверь…

И замерла, сталкиваясь с холодными голубыми глаза Агаты.

– Женя же к тебе пошел? Ему девушки просили передать, – хихикая, подружка Воронова протянула мне водный пистолет.

– Поль, ну, кто там нам помешал? – в своей дурной манере выкрикнул этот шутник, и только тогда я посмотрела чуть вбок, услышав тихое покашливание, заметив рядом с Агатой Сашку.

– Парни как дети! – усмехнулась я, забирая из рук блондинки потерянную «игрушку», и выдерживая странно мрачнеющий взгляд Воронова, скользнувший от моих бесстыже обнажённых бедер к груди.

Почувствовав сгущающуюся неловкость, я спросила.

– Тоже собрались на завтрак?

Агата слегка замялась, обнимая своего парня за талию.

– Мы решили немного побыть вместе, – смущенно улыбаясь, она положила голову Воронову на плечо. – Твой папа сказал, можем и позже позавтракать… – этой фразой будто вставив мне раскаленный прут в горло.

Глава 5

Завтрак прошел не так уж плохо.

Как говорится, если не можешь повлиять на ситуацию, приходится ее принять, да и общество моих родных, включая болтуна Женьку, не позволило окончательно раскиснуть.

После завтрака меня нагнала Алина, приобнимая за талию.

– Поля, мне нравится твой новый цвет волос. Очень стильно и смело, - мама Саши так тепло мне улыбнулась, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

– А вот папа не оценил, и хочет, чтобы я скорее вернула свой естественный цвет … - пожаловалась я Вороновой, на что она скорчила милую гримасу.

– Полагаю, земля не сойдет со своей орбиты, если ты какое-то время походишь с этим? – она подмигнула.

– Точно, тем более, краска щадящая. Я давно хотела поэкспериментировать, - пожала плечами, почувствовав в ней единомышленницу.

– Кстати, Поль, в субботу сюда прилетает моя команда – будем снимать новую коллекцию пляжной одежды. Я бы очень хотела, чтобы именно ты стала моей главной моделью и музой в этой съемке. Согласна?

– Я? – недоверчиво качая головой.

Потому что у Вороновой был свой процветающий бренд одежды, для которого снимались именитые российские

и зарубежные модели. Я растерялась, почувствовав смятение – у меня ведь совсем не было опыта съемки.

– Ты Полина. И я не сомневаюсь, что получится невероятная красота. Мы поедем снимать на водопады.

– На водопады… - повторила я, чуть ли не с придыханием, зная, какая там живописная природа.

– А Агата не обидится, ну, что я буду твоей музой? – уточнила на всякий случай.

Вдруг и Саше не понравится, что его мама предпочла меня его девушке.

Алина вздохнула, косясь в сторону домика, в котором все еще находились влюбленные, хотя с момента той неловкой сцены в дверях прошло уже больше часа.

Как им еще не надоело тискаться?

– Я уважаю выбор сына, Агата приятная девушка. Но тебя я знаю с двух лет. Даже помню, как пришивала лапку твоей любимой игрушке. Эта съемка будет моим подарком на твое восемнадцатилетние.

Глупо улыбаясь, я не стала признаваться Алине, что вообще-то песель приехал со мной, и сторожит пустой чемодан, потому что такой взрослой девушке уже не стоит таскать с собой потрепанные игрушки…

– Да, будет волшебно, - внимательно меня разглядывая, подтвердила Воронова, - Твой образ идеально вписывается в концепцию съемки. Один лук вдохновлен образом русалки - раздельный купальник с имитацией переливающейся чешуи, юбка, расклешенная к низу.

– Мне уже не терпится, – не выдержав, я крепко обняла свою фею-крестную.

Тем временем, мы подошли к спортивной площадке, около которой мой папа собрал всех детей, устроив им соревнования.

– Горячая сарделька! Внимание, горячая сарделька! – выкрикнул он, выбивая братишку «сарделькой»-мячом.

Глядя на то, как он, энергично жестикулируя, носится со свистком, Алина не смогла сдержать кривоватой улыбки.

– Вспомнила времена его бурной молодости? – я прищурилась.

– Было дело, - она усмехнулась, убирая волосы с лица, - Когда я только переехала в Москву, Павел Левицкий был одним из самых завидных холостяков города – ходил в пафосных дизайнерских костюмах, разъезжая на черном гелике. Тогда трудно было представить, что Паша остепенится и станет отцом большого семейства.

– Все было настолько безнадежно?
– я вновь задержала взгляд на его фигуре в простых рваных джинсах.

– Ну… - Алина замялась.

– Молодость – расстёгнутая ширинка? – захихикала я, заставляя маму Сашки раскраснеться - не сомневалась, что попала в цель.

– Мама иногда вспоминает отцовские кутежи, - продолжила я, - Зато сейчас он гордо называет себя подкаблучником, откровенно презирая каких-нибудь маскулинных шовинистов и бабников.

Алина рассмеялась.

– Подкаблучник – скажешь тоже. Мужчина, который спешит домой к семье и советуется со своей женой, не подкаблучник, а хороший муж. Надеюсь, Саша в этом плане пойдет в своего отца, и довольно быстро остепенится, хоть у Кирилла в юности тоже, конечно, есть что вспомнить… - сказав это, Алина вдруг замолчала, опуская взгляд.