Пташки

Грин Эмилия

Сперва, я подумал, что-то случилось с Машей… поэтому Полина не может или не хочет говорить.

Однако, срочно связавшись с мамой, выяснилось, что в семье Левицких произошло долгожданное пополнение. У Фунтика появился третий брат. К счастью, все обошлось.

Тогда, куда потерялась Полина?

Я чувствовал, что-то не так…

Тихо чертыхаясь, я как параноик по десятому кругу анализировал наше с ней общение, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Только Эркюль Пуаро во мне довольно быстро издох.

Стиснув

зубы, я отгонял от себя тревожные мысли, но ни хера не получалось, ведь еще несколько дней назад все было хорошо. Ну, насколько это возможно, учитывая сложившуюся у Левицких ситуацию.

Прокручивая на телефоне наши последние переписки, я припомнил, как начинал с малого - с невинных шуток, с легкого флирта, с того, что заставляло мое сердце кратно ускоряться, а кровь неконтролируемо нестись к низу живота…

Потому что эти переписки выбивали меня из равновесия.

Особенно те, где я писал ей ночью, не в силах отключить свою бурную фантазию… Я представлял Полину полулёжа в постели при тусклом свете ночника. Может, она была в одном белье? Или в моей старой толстовке на голое тело?

Это было не просто возбуждение. Физическое наказание, скорее…

Чаще всего я лежал на спине, стиснув зубы, пока сучьи боксеры нещадно сдавливали окаменевшее хозяйство, обсуждая с Полей какую-нибудь университетскую рутину… Псих больной.

Несмотря на свою нездоровую тягу к девчонке, я принял решение не давить на нее - хоть и находясь на расстоянии, старался оказывать ей максимальную поддержку.

На следующей неделе я возвращался в Москву.

Кроме того, что я собирался устроить Левицкой сюрприз, планировал привнести в наши отношения вагон романтики: цветы, подарки, свидания, ну, а перед этим провести обстоятельный разговор с ее отцом.

Куда ж без вездесущего дяди Паши?

Короче, больше никакой спешки.

Мы и так слишком долго ждали, в результате чего все и пошло по одному известному месту…

Раз Полина предпочла увести все в «дружеское русло», теперь моя задача – заново ее завоевать, чтобы даже в шутку Левицкая не смела рассматривать меня в качестве своего другана. Я разобью ее сопротивление вдребезги.

Еще несколько недель конфетно-букетного периода ничего не изменят. Поэтому я собирался ухаживать за своей девчонкой так, как она этого заслуживает, подозревая, что придется ходить с перманентно звенящими яйцами.

И все реально неплохо складывалось… Я сжал кулаки, вглядываясь в темное окно. До вчерашнего дня, когда Полина резко пропала со всех радаров.

Я потянулся за стаканом с остывшим кофе, купленным еще в обед. Поморщился, сделав глоток. Горькая жижа ударила в желудок, лишь усилив мою жажду. Стиснув челюсти, я заставил себя снова уткнуться в учебник, но продержался недолго, отвлекаясь на вибрацию телефона.

Это оказался мой приятель Миха, тоже, кстати, сосланный предками

на чужбину. Мишка был одним из немногих, с кем я с самого начала поддерживал общение…

Вздохнув, я принял вызов.

– Ну что, жук, - раздался его нарочито гнусавый голос, - Уже поди чемоданы пакуешь, а про друзей забыл?

– Че хотел? – я с трудом подавил зевок.

– Ой, всё, Алекс – Миха фыркнул, - Уже московский понт погнал. Короче, слушай: мы с Деном сидит в «Гигире». Пиво холодное, орешки… В этом году собрали, наверное, - развязный смех, - Так что давай, тащи сюда свою задницу, пока мы не вычеркнули тебя из списка друзей.

Сведя брови на переносице, я помассировал гудящие виски.

Откровенно говоря, бутылка охлаждённого Leichtbier сейчас была бы очень кстати, все равно последний экзамен только во вторник.

У меня еще было несколько дней, чтобы структурировать свои знания, да и не по пацански уезжать, не проставившись…

– Ладно, скоро буду. Только если орешки прошлогодние, я сразу вызываю такси и улетаю в Москву, - хмыкнул, стараясь хоть ненадолго выкинуть из головы мысли о Полине.

– Ждем. Ден уже третью бутылку заказывает, кстати. Воронов, за твой счёт…

***

Бар «Гигер» с высокими кирпичными стенами, украшенными винтажными вывесками, был излюбленным местом местной молодежи.

За стойкой выстроились ряды кранов со швейцарским и бельгийским пивом, а бармен, широкоплечий мужик с козлиной бородкой, ловко разливал напитки по запотевшим кубкам.

– Ну что, Алекс, - усмехнулся Миха, поднимая бутылку, - Скоро будешь присылать видосы, как у вас там медведи разгуливают по улицам?

– Ага, а по выходным водку из самовара хлестать, - парировал я, звонко чокаясь.

Парни заржали, прикладываясь к своим бутылкам.

Я откинулся на спинку дивана, сжимая в руке кружку тёмного Stout'а, не особо вслушиваясь в их пьяный треп. Снова проверил телефон, но так и не обнаружил ничего от Левицкой…

За окном уже сгущались сумерки: огни Лозанны мерцали, отражаясь в мутном стекле.

Вдруг на экране вылезло напоминание о дне рождении Андрюхи Абрамова – моего близкого кореша, с которым я планировал продолжить общение по возвращению в столицу.

– Пойду позвоню Абрамову, - тыкая окосевшему Михе экраном телефона в морду.

Я был в курсе, что ребята неплохо ладили, хоть на Родине мы и не состояли в одной тусовке.

– Да бесполезно. Я с обеда пытаюсь, - хмыкнул товарищ, на что я вопросительно приподнял бровь, - У Андрюхи на Рублевке прием на двести человек. Весь столичный бомонд отрывается. Транслируют несколько телеграмм-каналов…

Сердце ошиблось на такт, ведь я долгое время был уверен, что Левицкая влюблена в Андрюху. Правда, недавно отцу удалось меня в этом переубедить.