Пташки

Грин Эмилия

Наигранно улыбаясь сквозь выступившие слезы, я вдруг осознала, что больше не могу молчать, потому что нутро разрывало от всех этих невысказанных обид и сомнений.

Похоже, вот он, мой предел.

Сейчас я не чувствовала себя мягким, обволакивающим приливом. Я ощущала себя штормом: опасным, смертоносным, жаждущим уничтожить всех, кто делал мне больно, не желая мириться с моими чувствами…

Накинув банное полотенце, я вытерла запотевшее зеркало ладонью, несколько секунд всматриваясь в свое воинственное лицо, после чего переоделась в

старенькую пижаму с изображением Русалочки, поспешив в спальню, для того чтобы покончить со всем этим раз и навсегда.

Остановившись около тумбочки, я решительно схватила телефон, набирая номер Сашки.

Один гудок. Второй.

Внезапно тишину спальни разорвала старенькая мелодия Басты.

– Ты рядом со мной и это самый чистый кайф…

Повернувшись, так и не сбросив вызов, я до хруста стиснула телефон, инстинктивно попятившись к тумбочке.

Воронов стоял напротив входа, облокотившись бедром о перила, задумчиво меня разглядывая.

– Саша… – выдавила я, немеющими губами, в миг позабыв, что собиралась вообще-то на него наорать.

– Ты рядом со мной и это самый чистый кайф… – продолжал напевать его айфон.

Но… Просто в голове не укладывалось, как он мог оказаться в моей комнате? Ведь еще вчера вечером Воронов находился в Швейцарии!

– С Андрюхой-то нагулялись? – лениво растягивая уголки губ.

– С кем? – чувствуя, как мое сердце срывается в галоп.

– С Абрамовым… – Саша брезгливо поморщился, – с твоей давней юношеской любовью… – зло хмыкнул он. – Не знаю, в курсе ты или нет, но весь интернет уже окрестил вас парой года! – краткая усмешка в прищуренных от ярости глазах.

Я издала сдавленный полувозглас-полустон, когда, наконец, поняла, о чем он говорит. Господи, мы же сбежали с вечеринки тайком… Как это могло до Воронова-то дойти?

Александр сделал шаг ко мне, и воздух стал насыщенным и густым. Насыщенным ревностью. Такой осязаемой, тяжелой, убийственной ревностью, что Саша, резко побледнев, звериным движением стиснул кулаки.

– Я прямо сейчас поговорю с Абрамовым… Похуй, что он там себе нафантазировал. Пусть идет пасётся, – выталкивая из груди рваное, жесткое дыхание. – Поняла меня? – сцепив челюсть, Саша перемалывал меня абсолютно отлетевшим, расфокусированным взглядом с веянием чего-то ненормального.

Он остановился ко мне вплотную, тяжело дыша, шокируя меня тем, что бушевало в его глазах, транслируясь бегущей строкой.

Ревность. Ревность. Ревность.

Однажды я уже видела Александра таким – обезумевшим, неуправляемым, совершенно слетевшим с катушек – на вечеринке в день моего четырнадцатого дня рождения. Сразу после того, как наши отцы оттащили Сашку от моего обидчика…

В мозгах что-то щелкнуло, и до меня, наконец, начало доходить…

– Может, пообщаешься с Абрамовым чуть позже? – приподняв руки, я почувствовала,

как тонкая ткань топа скользит вверх, оголяя мою грудь примерно наполовину.

Воздух холодил обнаженную кожу. Взгляд Воронова мгновенно упал туда, его дыхание замерло, зрачки расширились. Тогда я медленно взяла его горячие ладони, прижимая их поверх ткани к своей груди.

– Я так соскучилась, Саш…

Глава 45

В комнате вдруг стало непривычно тихо.

Я почувствовала, как его пальцы дрогнули, едва коснувшись меня поверх тонкой ткани. Воронов замер. Его взгляд скользил по моим плечам, груди, животу, наконец, поднимаясь к глазам.

А там такой хаос творился. Надвигающееся стихийное бедствие. Непереносимый… Просто непереносимый жар.

– Поль…

Его горячие ладони замерли на мгновение – будто спрашивали разрешения. Лукаво улыбнувшись, я кивнула, подумав, что не могу больше ждать, иначе опять кто-нибудь ненароком забеременеет или даже родит.

А потом… потом руки Сашки начали двигаться.

Медленно, почти невесомо, он обводил контуры моей груди. Сквозь пижамный топ его прикосновения казались одновременно нежными и обжигающими. Я закусила губу, когда его большие пальцы скользнули по соскам – они тут же напряглись, отчётливо проступая сквозь ткань.

Я медленно провела ладонью по своему животу, упиваясь тем, как Воронов следит за каждым моим движением. Тогда мои пальцы скользнули к нижнему краю пижамного топа, зацепили ткань … и потянули вверх.

Александр замер.

Я наслаждалась его реакцией, поднимая топ с такой неспешностью, что между оголённой кожей и тканью ещё долго оставалось мучительно крохотное расстояние.

Наконец, я сбросила бесполезную вещицу на пол – провела пальцами по одной груди, потом по другой, слегка сжала, наблюдая, как его зрачки расширяются.

– Нравится? – прошептала я, нарочито медленно скользя кончиками ногтей вокруг ареол.

Саша не ответил. Только резко выдохнул, когда я большими пальцами провела по самым кончикам, едва касаясь.

– А так? – снова сжала, уже сильнее, чувствуя, как тело само тянется к его ладоням.

– Полина… – его глаза – темные, голодные – неотрывно скользили по мне. – Я ведь планировал ухаживать… Цветы… Подарки… – горло Сашки дрогнуло, когда он сглотнул, – и все, что принято делать, когда парень без ума от девушки…

Без ума от девушки…

Мой взгляд непроизвольно скользнул ниже, заметив, как сквозь плотную ткань джинсы вдоль бедра отчётливо проступает его каменная эрекция.

– Хочешь ухаживать? – вновь игриво накрывая свои груди ладонями. – Тогда мне лучше одеться? – несколько секунд я как парализованная смотрела на его кривящиеся губы, после чего повернулась, направляясь к кровати.

Однако я только сделала шаг, когда его тело вдруг прижалось к моей спине.

– Мне нужно кое-что проверить, Поль…