Пуанта

Тес Ария

А приходится…

— С чего ты взяла, что это она?

Через час полета, наконец звучит «тот самый» вопрос. Макс не поворачивается, он напряженно сжимает стакан с виски, смотрит в окно, и голос его сейчас, точно бумага — такой же сухой. Молчу пару мгновений, ненависть то отступила, и мне снова не хочется причинять ему боль — такой вот глупый парадокс, но что уже прятаться? Смысла нет. Сказала «А» говори «Б».

— Потому что я тебе соврала. Тогда меня вез не незнакомец.

— Ты его знала?

— Видела мельком, но все началось задолго до той ночи. С сообщения.

— О чем ты?

Вздыхаю

и пару мгновений снова медлю, потом встаю и подхожу к бару. Беру стакан, бутылку с виски, наливаю — мне нужна пауза и нужно немного выпить, чтобы найти в себе силы разбить его сердце. Я ведь знаю, что разобью…

— Я узнала о том, кто ты не просто так.

Подхожу к сидению напротив и присаживаюсь, взгляд Макса пустой. Он не злой, не огненный — именно пустой. Такой взгляд бывает у тех, кого жестоко предали.

— После того, как ты сказал мне, что изменил — я не могла прийти в себя, но не хотела плакать перед Ли. Она вечно тянула меня куда-то, корила за мои переживания, а я просто не могла иначе, поэтому стала сбегать в единственное место, куда бы мне хотелось попасть…

— К Мосту Богдана Хмельницкого.

— Да… — тихо соглашаюсь, — И однажды мне пришло сообщение от анонима.

— От…анонима?

— Он представился, как мой лучший друг, — отвечаю Матвею, покручивая стакан и наблюдая за облаками, — Дал мне короткую инструкцию: куда идти, что говорить…Так я оказалась во дворе того дома, и все увидела. Видео, как вы заключили пари, подтверждение…все.

— И ты связалась с ним снова?

— Я поняла, что он хотел удалить меня с доски, — вздыхаю и делаю глоток виски, — Я очень мешала, и, в принципе, он это подтвердил. Она не хотела видеть меня рядом и думала, что я достаточно гордая, чтобы тебя не простить никогда. Я предложила повторить попытку — она должна была помочь мне сбежать.

— Помогла?! — грубо спрашивает Макс, но я всего лишь тихо усмехаюсь и киваю.

— Теоретически план был огонь. Она нашла девчонку, которая на меня похожа, а ее человек должен был отвести меня в Рязань. Там папа жил, не хотел оставлять меня одну и на всякий случай остался. Я собиралась к нему. Когда ехала в лифте, то решила подстраховаться, все таки я была беременна, поэтому позвонила ему, чтобы он меня встретил, но…Меня не собирались вести в Рязань.

— Что было на самом деле?

— Все было примерно так, как я тебе рассказала. Где-то на середине пути мы съехали с основной трассы, и я стала подозревать, что что-то не так. Спросила прямо, он подтвердил. Пыталась вразумить, сказала, что беременна, но он это уже знал. Ему было плевать. Он…героинщиком оказался, влип по самые уши, и за меня ему много заплатили, так что отступать не собирался. Сказал, что я сама виновата: надо думать головой, когда ложишься в постель к мажору. От таких, как мы — детей не делают. Очевидно, он не знал, с кем на самом деле говорил…

— Твой отец…

— Он на самом деле подоспел в последнюю секунду. У меня маячок стоит в зубе — оплот его паранойи, — и он меня отслеживал. Когда свернули не туда, понял, что что-то не так и втопил. Он нашел нас по выстрелам и моим крикам, а когда увидел, то не смог сдержаться — убил его на месте. Мы потом об этом жалели, не допросить же мёртвого все-таки…

— И вы решили подстроить твою смерть?

— Тогда непонятно

было, откуда шла угроза — меня заказали, а кто? Не ясно. Его телефон — пустой. Номер анонима — подделка. Хан, папа и Гриша быстро организовали поддельное тело, которое так удачно выбросили на обочину почти около Москвы. Меня увезли в Рязань. Он повредил мне связки, когда душил… — слегка касаюсь шеи, хмурюсь, — И я не могла разговаривать и еле дышала. И руки…я очень много крови потеряла, он порезал меня почти до кости и вообще под вопросом было, смогу ли я ими шевелить нормально…

Макс закрывает глаза, а я, опомнившись, перестаю вдаваться в подробности, выдыхаю и слегка киваю.

— В общем…я рассказала, что думаю — это кто-то из вас. Пришлось рассказать про ваш план, про все, чтобы они поняли. Я же изначально была угрозой, все они тебе это говорили…

— Почему именно Марина?

— Потому что вас всех проверили. Когда мои братья приходили, Маркус поставил вам парочку своих программ: никаких следов, и только у Марины было все снесено под чистую. Она просто взяла и удалила всю информацию с ноутбука. Это достаточно странно, чтобы начать подозревать ее больше, но и Лекс…

— Поэтому ты подослала к нему свою девчонку?

Слегка улыбаюсь.

— Вообще-то, это совпадение.

Макс приподнимает брови, но я вижу — не реагирует. Он настолько закопался в себе, будто в плотном коконе, и, кажется, все, что ему нужно — это сухие факты. Поэтому я сникаю. Поэтому мне снова неприятно и как-то липко. Больно. Потому что ему больно…черт возьми.

— Алена ездила на Пхукет за работой, но ее там послали. Лекс тоже был на Пхукете и, чисто случайно, клянусь, они встретились в баре. Она, конечно, знала, кто он, но ей было плевать, ей нужно было выдохнуть. Они занялись сексом, а на утро он предложил ей работу, и она подумала: все так хорошо складывается, проверю, а заодно и поработаю. Она проверила его с головы до ног, но ничего не нашла, а сама влюбилась. Алена не смогла его оставить, так что попросила нас ее отпустить. Костя был против, но у него не было выбора. Она его на самом деле любит, Макс. Их отношения — не фикция, только ее имя.

— И осталась только Марина… но этого недостаточно, Амелия. Ты слишком уверенно говоришь…

— Тот мужик в лесу — я его уже видела. И ты его видел.

— В смысле?!

— Это твой помощник, Макс… — тихо признаюсь, внимательно глядя ему в глаза, — С родинкой на щеке. Который привозил мне тесты…

Макс опускает глаза на свои руки и хмурится, а я еще тише добавляю.

— Мне правда жаль, но это кто-то из вас. Марина — самый очевидный выбор, но да, доказательств железобетонных нет. Точнее их не было.

Прикрывает глаза, словно хочет отгородиться, я же сжимаюсь так, как до этого никогда — чтобы не взять его за руку.

— Когда мы уехали, папа кинул ей сообщение якобы от тебя: Поеду до Матвея, она останется дома. Хочу отдохнуть. Пятнадцать наемников пришли за мной, Макс. К ночи. Извини, но…это она.

— Почему ты мне сразу все не рассказала?

— Потому что я не знала, как ты отреагируешь. Кому бы ты поверил? Своей любимой сестре или такой, как я?

— Такой, как ты? — с болью переспрашивает, все таки подняв на меня глаза, — То есть ты действительно веришь в то, что сказала у них дома?