Pulp
Шрифт:
С исчезновением кукловода его чары пропали, и поднятые магией мёртвые экошёры так и не встали снова. Да и живые были какими-то вялыми, агрессия в них словно угасла, сменившись полной апатией. На то, чтобы перебить их, у нас ушло не больше пяти минут.
— С этим что? — спросил Зелёный Медведь, наступая на грудь лежащему ничком офицеру обдирателей. Стволы его крупнокалиберного дробовика смотрели тому прямо в затылок.
— Вяжите как можно крепче, — решился я после недолгих колебаний, — доставим его на баржу и допросим.
Медведь явно скептически отнёсся к моему приказу, но перечить не стал.
Руки
Спелёнатого по рукам и ногам офицера пришлось тащить всю дорогу до места, где причалила гичка, сам он идти не смог бы, даже придя в сознание. Но никто не возражал. Его кинули на дно, и мы как можно скорее направились обратно на баржу.
Своих убитых мы забрали с собой, обдирателей и местных бросили как есть. На похороны или костёр для них времени не оставалось. Всем хотелось как можно скорее покинуть проклятый остров.
Кают-компании на барже не было, экипаж и мои солдаты жили в просторном трюме, разгородив его занавесками. Доктор Сальватор со слугами поселился в капитанской каюте, я же спал вместе со своими бойцами. И вот теперь в довольно тесном помещении, где обитал капитан баржи, собрались сразу шестеро. Места там почти не осталось.
За столом сидел сам доктор, напротив него я. За моей спиной стояли Чёрный Змей с Зелёным Медведем, а позади Сальватора — его слуги, Кристо и Бальтазар. Несмотря на открытое окно, солнечный день и отличную погоду, напряжение в каюте нарастало с каждой секундной.
— Доктор, — произнёс я, когда тишина затянулась, а от повисшей в воздухе угрозы казалось сейчас зазвенят ложки, лежащие на столе. Кристо к нашему визиту сервировал его на две персоны так, словно Сальватор принимал у себя титулованную особу. — Скажите мне, когда вы уже начнёте говорить правду? Я долго ждал, когда вы перестанете отмалчиваться и выложите карты на стол. Не находите, что сейчас такой момент настал?
— Почему именно сейчас?
Играть удивление Сальватор умел отлично.
— Потому что в трюме баржи сидят два человека, связанные цепями, с грузом на ногах. Эти двое руководили действиями экошёров, а теперь лопочут какую-то чушь, пускают слюни и ходят под себя.
Одним из пленников был офицер, захваченный в деревне, вторым же — тот, кого можно было назвать капитаном судна обдирателей. Он также направлял их во время короткой схватки на борту, и Чёрному Змею каким-то чудом удалось взять его живым.
— Я знаю о конах… обдирателях так же мало, как и вы…
— Довольно! — хлопнул я ладонью по столу, и ложки-таки задребезжали. — Довольно лжи, доктор! Почему вы зовёте обдирателей конами?
— Вы называете их экошёрами, — пожал плечами Сальватор, умудряющийся сохранять невозмутимость под моим напором.
— Так их зовут в бывших розалийских колониях, и не делайте вид, что не владеете розалийским и не понимаете смысла [8] . А вот чтобы их звали конами, я никогда не слышал прежде.
8
Ecorcheurs (розалийск.) —
Сальватор сумел сохранить лицо. Он молча сделал глоток остывшего чая из своей чашки.
— Не хотите сами выкладывать на стол карты, — усмехнулся я. — Я сделаю это за вас. Змей, будь любезен, карту.
Я отодвинул в сторону свою чашку, к которой не притронулся, равно как не взял ничего ни с одной из выставленных Кристо тарелок. Все предметы сервировки были безжалостно убраны на край стола, а вместо них Чёрный Змей расстелил карту этой части Архипелага, где мы сейчас дрейфовали.
— На борту корабля обдирателей, который мы захватили, был найден судовой журнал. Конечно, его не вели уже много лет, но он хранился в капитанском сейфе вместе с личным оружием и казной. Что странно, ни то, ни другое из сейфа не пропало. Экошёров сейф как будто и не заинтересовал вовсе. Из журнала мы узнали название корабля и порт приписки, а также то, что это был госпитальный транспорт. Порт Миранда на острове Саона.
Я указал его на карте. Чтобы не ошибиться, маленький остров заранее был обведён карандашом.
— Он находится почти в центре территории, на которой промышляют обдиратели. Согласно морском атласу, остров и город вымерли через пару лет после окончания войны, до сих пор они числятся необитаемыми. Это, конечно, может быть совпадением, но я в них не верю, доктор.
— Я был там, — кивнул Сальватор. — Но не знал названий ни города, ни даже острова. Ни тем более его координат. Меня привезли туда на дирижабле.
— Для чего?
— Лечить людей, конечно, для чего же ещё нужны врачи, — пожал плечами он, но равнодушие его жеста было настолько наигранным, что не поверил бы и пятилетний ребёнок. — Есть такие госпитали, вы, думаю, знаете о них, где содержатся те, кто не вернулся с войны. Они идут в свою последнюю атаку или трясутся в ожидании снарядов, или святые ещё знают, что делают. Война породила огромное количество инвалидов, и далеко не все из них лишились конечностей. Многие оставили там разум. Вот именно их мы и должны были лечить на острове. Казалось бы, лучшего места не придумать — стабильный климат, морской воздух, всё способствует покою.
— Но что-то пошло не так? — приподнял я бровь.
— Фонд, содержавший этот госпиталь, разорился после войны и перешёл в руки военных. Через год после этого там начались эксперименты над безумцами. Их уже не пытались лечить, из них хотели сделать солдат.
— Гальрии нужны были собственные джаггеры? — поинтересовался Зелёный Медведь, и доктор вздрогнул от звука его голоса. Он настолько ушёл в себя, что и позабыть успел, что в каюте кто-то есть, кроме нас с ним. — Я командовал ими и знаю, кто они такие. Умственно отсталых детей, от которых отказываются родители, помещают в особые детские дома. Там из них делают жестоких животных, подчиняющихся лишь воле более сильного, а заодно пичкают алхимической дрянью, чтобы лучше росли мускулы. Получаются идеальные штурмовики, почти без чувства самосохранения, агрессивные сверх всякой меры и беспрекословно подчиняющиеся офицерам. Вот только видели бы вы последствия их бунтов — вышедшие из-под контроля они творят нечто в том же духе, что и обдиратели.