Пульт мертвеца
Шрифт:
— Симпатичное место, — усмехнулся Рэндон, когда мы впятером выбрались из автомобиля. — Будет неплохо, если Шокк заглянет в бюджет и выяснит, какую его часть составляют отчисления на нужды администрации.
— У них денег куры не клюют, — пробурчал я.
— Наверное, так и есть, — согласился он, посмотрев на меня.
С Рэндоном и Куцко во главе мы поднялись по широкой лестнице к главному входу.
— Мистер Рэндон Келси-Рамос и сопровождающие лица, — объявил Куцко одетому в ливрею лакею или охраннику, застывшему у дверей. Посторонившись, Куцко пропустил
— Минуту, сэр, — обратился к нему один из охранников. — Леди из вашего сопровождения зовут мисс Каландра Мара Пакуин?
Я почувствовал, как сжалась шедшая рядом со мной Каландра. Рэндон неторопливо повернулся к нам, затем также неспешно к охраннику.
— Именно так, — холодно согласился он. — А в чём дело?
— Сожалею, сэр, но я не могу позволить ей войти сюда. — Никакого сожаления в его мыслях не было. — Это распоряжения губернатора Рыбаковой.
— На каком основании? — спросил Рэндон.
— Она — приговорённая к смертной казни преступница, сэр, — жёстко заявил он. Его официозные манеры подчеркивали, прежде всего, недовольство ее юридическим статусом, а также то, что она — Смотрительница. — Губернатор не станет подвергать потенциальной опасности приглашенных лиц.
Я понял, что не осталось никаких надежд на пересмотр этого решения, и Рэндон понимал это не хуже остальных. Но слишком гордый и упрямый, он не сдавался без боя.
— Она приписана к моему кораблю, — объяснил он охраннику, — и находится под моим постоянным контролем в пределах известной вам юрисдикции. Ответственность за ее действия несу я.
— Понимаю, сэр, но тем не менее, не могу допустить ее сюда.
Рэндон долго-долго смотрел в глаза охраннику, потом, величаво повернувшись, кивнул Дьюгу Иверсену, замыкавшему наше шествие.
— Иверсен, сопроводите ее назад на корабль, — приказал он. На секунду наши глаза встретились, и я понял, что он готов начать спорить со мной, но вряд ли был смысл спорить, и я решил промолчать. — Доставьте ее к Секойе и возвращайтесь, — добавил Рэндон.
Иверсен кивнул Каландре.
— Мисс…
Каландра повернулась и, не взглянув на меня, последовала за ним. Я увидел, как они сели в машину, затем, повернувшись к Рэндону, увидел, что он снова смотрит на меня. В его глазах застыло сдержанное сочувствие. Вздохнув, я кивнул ему в знак признательности. Он повернулся и, не глядя на охранников, проследовал в особняк.
Войдя вовнутрь, мы очутились в крытом арочными перекрытиями переходе, по сути — широком коридоре, который тянулся почти до половины всего здания. Навстречу вышел распорядитель, проводивший нас до распахнутых настежь дверей в то время, как еще одна группа агентов принимала на хранение от Куцко основное оружие, оставив ему лишь игломет небольшой мощности. Это было обычным явлением — на такие мероприятия допускались лишь люди, вооруженные лёгким оружием, и Куцко сдал им свою амуницию с профессиональной грациозностью.
Через раскрытые двери доносился гул голосов, и когда мы вошли в зал, стало ясно, что здесь никак не меньше двух сотен приглашенных, а то и больше. По огромному залу прохаживались
Похоже, и Рэндон поразился не меньше нашего. Какое-то время он продолжал стоять в дверях с таким видом, будто ему уже пришлось однажды побывать здесь, затем с величавым достоинством проследовал в зал.
Головы сотен гостей повернулись, чтобы рассмотреть нас. Сцена напоминала сюрреалистическую картину. Мне не раз приходилось слышать о подобном, но вот видеть… Сперва нас заметили люди, разрозненными кучками стоявшие ближе к выходу. Их непринужденные беседы мгновенно смолкли, и после краткой молчаливой паузы отовсюду послышались шепотки, подтверждавшие, что они узнали только что прибывших. Наступившая тишина привлекла внимание стоявших чуть дальше, в их группах реагировали в точности так же, пока секунд через десять новость, передаваемая как по эстафете, не обошла весь зал, оставив после себя ощущение всеобщей напряжённости.
Я, разумеется, ожидал именно этого. После явно негативного отношения ко мне Айкмана, после утонченно вежливых антисмотрительских выпадов руководства «Эйч-ти-ай», я вовсе не ожидал, что кто-нибудь на Солитэре бросится ко мне с распростертыми объятиями, но… несколько секунд спустя я понял, что вовсе не моя особа привлекла всеобщее внимание.
Оно было нацелено на Рэндона. В этом не было сомнений, я понял это по характеру воспринимаемых мной сигналов. Взгляды, жесты и иные трудноуловимые признаки внимания свидетельствовали о том, что толпа всецело поглощена им, но никак не мною.
Я, конечно, хоть и весьма смутно, но все же понимал, почему Рэндон Келси-Рамос вызвал у этих людей такую нервозную реакцию. Это неловкое замешательство длилось не более нескольких секунд, до тех пор, пока к нам не подплыла элегантно одетая женщина.
— Мистер Келси-Рамос, — кивнула она в знак приветствия. В ее голосе звучали обертоны, выдававшие портславское произношение. — Я — губернатор Лидия Рыбакова, представитель Патри на Солитэре. Добро пожаловать.
Рэндон кивнул в ответ.
— Благодарю вас, губернатор. Разрешите представить вам моего помощника мистера Джилида Раку Бенедара.
Рыбакова была стреляным воробьем в политике. Поклон, адресованный мне, почти не отличался от того, какого удостоился Рэндон. Во всяком случае, внешне.
— Добро пожаловать, — произнесла она, и тут же перевела взгляд на Рэндона.
— Благодарю, — пробормотал я, кивнув в ответ.
— Для нас большая честь принимать вас, мистер Келси-Рамос, — продолжала она. — «Группа Карильон» хорошо известна во всём Патри и его колониях, и мы в системе Солитэра с нетерпением ждем возможности сотрудничать с вами.